Узелки

Александрова Рина

– Нет. Волк. Крупный звирь какой. Видишь, как он пальцы поджимает, как в комочек, да и поволока видна. Давай-ка выберем елочку и домой пойдем. Если стая недалеко, то не отобьемся.

– Ладно, давай ты направо по полянке, а я налево. Кто первый найдет, тот и выиграл, – и не дожидаясь ответа, Оля пошла по плотному снегу вдоль кромки полянки, высматривая елку. Под деревьями лежали высокие сугробы. Тонкие березы гнулись кружевными арками под тяжестью снежного покрывала. Тёмно-зелёные ветви больших и малых елей были покрыты толстыми белыми плюшками.

Оля подняла глаза пытаясь увидеть макушки деревьев и россыпью алмазов вспыхнул перед ее глазами бесконечный звездный небосвод. Звезды завораживали и плыли над ее головой в бесконечном хороводе.

– Быстро ты нашла подходящую, – услышала она за спиной голос бабушки. Оторвавшись от зрелища, она опустила глаза и увидела перед собой невысокую елку. Елочка была чудесная, с пушистыми аккуратными веточками покрытыми серебристым инеем, с маленькой плотной макушкой, как раз для звезды.

– Ну, давай срубим и пойдем обратку. – Бабушка потянулась и достала из-за пояса топор.

И тут в груди у Оли промелькнула жалость к этой, такой крохотной, елочке. Она же как я, совсем маленькая, подумала девочка, ей еще расти и расти. Большая серая птица тяжело опустилась на еловую лапу стоящего рядом великана. Ветка закачалась и с нее с шумом сорвался снег и рассыпался серебристой пылью. Птица неторопливо поднялась и улетела, а снег все сыпался, освобождая еловые лапы от зимнего груза. Оля и бабушка застыли как завороженные и любовались парящими, мерцающими в лунном свете снежинками.

– Елочку выбираете? – раздался за их спинами мужской, хрипловатый голос.

Оля и бабушка одновременно вздрогнули и повернулись. В призрачном лунном свете, посередине поляны, стоял мужчина, в черном пальто до колена, кожаных туфлях с острыми носками. На голове красовалась аккуратное шерстяное кепи. Оля вздохнула с облегчением. Мужчина выглядел совсем не страшно и на разбойника был абсолютно не похож. Он больше был похож на насмешливого, но доброго бухгалтера у мамы на работе.

– Нет, за хворостом пришли, на растопку набрать, – сказала настороженно бабушка, покачивая топором в руке.

– Это хорошо, что за хворостом. Хвороста нынче много. Не страшно ночью в лесу?

– Ни капельки. У нас топор есть. – Оля пододвинулась поближе к бабушке и отважно вздернула подбородок.

– Значит, не за ёлочкой. Это хорошо. Жалко их рубить, елочки-то. Пусть растут. Да, детка? – посмотрел он на Олю, словно прочитав ее мысли. – А вместо елочки лучше еловых лап нарубить с падалицы.

–А мы не видели упавших елок.–осмелев, улыбнулась Оля.

–В мороз ели часто падают. Найдете еще. Ну, заговорился я с вами, добрыми людьми. А у меня еще дела. В Акулово надо наведаться.

– Через лес, туда вон по тропке налево, покороче будет. А там по волоку быстро дойдете, – показала баба Зоя.

– Эт я знаю, да все равно – спасибочко, и удачного вам вечерка, – улыбнулся мужчина и добавил,– Не замерзните, а то слышите, как холодает. – И достав руки в серых вязаных варежках из карманов пальто, потёр ими так, что у

него захрустели пальцы.

– Спасибо, дядя, – ответила Оля.

Мужчина посмотрел на нее и добродушно ухмыльнулся. Поправил кепку и резко хлопнул руками, словно согреваясь.

В этот момент вдали что-то затрещало и рухнуло в снег, вспугнув птиц и белого зайца, который выскочил из сугроба и стреканул в глубь леса. Бабушка с Олей отвернулись на миг посмотреть, что там произошло, а когда они повернулись обратно, мужчины в пальто и след простыл.

– Домой пойдем. – Бабушка перекрестилась и тихо пробормотала, «спаси и сохрани».

– Ба, ты чего? Сердишься? – с удивлением спросила девочка, не понимая смены настроения.

– Не сержусь я, Олюшка. Домой поспешаем. Это черт нам в лесу встретился!

– Ба, ты же технологом работала и комсомолкой была! Чертей не существует!

– А ты подумай, в легком пальто, зимой в лес не ходуть, и кепка на затылке. А ты его туфли видела? Кожаные, на тонкой подошве. И штаны не в снегу. Так как же он прошел по полю и по лесу, не запорошившись в снегу?

– Может это лесник? На день рождения в Акулово шел.

– Дите ты мое неразумное. Может и лесник. А может не лесник, а леший. Пойдем. Погуляли и ладно. Хвороста только наберем. Все равно топить надо. Думаю, что волки нас не тронут.

За полчаса они насобирали полные санки хвороста. На прощанье Оля подошла к маленькой елочке. Сожаленье, смешанное с радостью, щипало горло. Она засунула замерзшие руки в карманы пальто и неожиданно нащупала, оставшиеся после уроков труда, квадратные кусочки фанеры, на которых они выжигали фрагменты старинных вышивок: круглые снежинки, птички, ромбики и солнышко. Четыре штуки- как она про них забыла! В каждом кусочке, украшенном незамысловатым рисунком, было аккуратно просверлено по дырочке. Она хотела повесить их дома на елку.

– Ба, у тебя бечёвки не осталось немного?

– Есть. А пошто тебе?

– Елочку украшу на Новый год.

Она отрезала топором от мотка бечевки четыре кусочка и привязала украшения на пушистые лапки. Потом вытащила из косичек голубую тесьму и навязала бантики на ветках. Стало по-новогоднему весело и красиво. Помахав на прощанье елочке рукой, Оля с легким сердцем окинула взглядом волшебную поляну, и они пошли обратно.

На краю леса наткнулись на поваленную старую ель. Дерево лежало прямо на их тропинке, и пропустить его было невозможно.

– Вот тебе и подарочек от лешего. Приглянулась ты ему, наверно. Давай веток нарубим, сделаем себе елку на Новый год. Отказываться от такого подарка не стоит, – сказала бабушка и достала топор.

Они нарубили охапку душистых, еловых лап, длинных и коротких, привязали их наверх хвороста к санкам и размеренно двинулись обратно в деревню.

Выйдя на поле, Оля еще раз повернулась на прощанье и помахала деревьям рукой. Было немного грустно. Она точно знала, что больше она в лес ночью не попадет. Но дала себе слово на каникулах навестить елочку.