UZ-Worga
Шрифт:
Медицина – игра со смертью, и рано или поздно старуха выигрывает.
* * *
Свен вернулся в Паалу. Вырвал свободный день в своём графике, устроил встречу с доктором, ведущим дело Нави. Выслушал его отчёт во всех деталях.
В те дни, когда в карманах лежало по чёрной дыре, а в спину дышали проблемы и безнадёжность, он, видит бог, чувствовал себя лучше.
– Я хочу, чтобы её сознание перенесли.
Он сохранял видимость спокойствия. Сидел, положив руки на колени, глядел исподлобья на доктора. Взгляд этот ничего хорошего не предвещал.
Глава отделения регенеративной медицины, звали
– Согласен, это решение напрашивается. Помните, ещё в день госпитализации вы заговорили о такой возможности?..
Только бы этот капсулир не вспылил, только бы не решил, что работники центра в чём-то виноваты. Месть полубога это очень страшно. Надо постараться успокоить его.
Свен мотнул головой:
– Да, помню. И вы сказали, что требуется время для обследования, что она слишком нестабильна для переноса. Ну?! А сейчас-то что изменилось? Или вам не хватило этих недель?
Лаозар приободрился: хорошо, капсулир задаёт вопросы. На этом поле можно играть очень долго. Затянуть время, объяснить все детали, добиться понимания. Глядишь, и удастся удачно закончить тяжёлый разговор.
– Мы сделали для госпожи Нави больше, чем вы можете себе представить. В первую очередь для того, чтобы добиться гомеостатического равновесия.
– То есть стабильности, да? Я не медик, Терим, я пилот. Но не стоит принимать меня за идиота и пускать пыль в глаза, прикрываясь заковыристыми оборотами. Говорите прямо и ясно… пожалуйста. Итак. Я требую, чтобы сознание Нави было перенесено в подготовленный клон. Когда вы сможете это сделать?
Доктор сделал глубокий вдох:
– Это невозможно.
Лицо Свена задрожало от гнева и бессилия. Не только доктору было сейчас страшно, боялся и пилот. Хотелось придушить этого тщедушного старика, из-за которого его девочка, его Нави может…
Свен с силой потёр виски, отгоняя лишние мысли.
– Почему невозможно? Я капсулир, я знаю, как это происходит. Перенос сознания – не тайна джовиан. Подключаем к аппарату, жмём на гашетку – и всё хорошо. Так объясните мне, господин доктор, почему ваш обученный штат замечательных специалистов не может провести эту простенькую и безопасную процедуру?..
«Я попросил бы вас сдерживаться», - хотелось сказать Лаозару. В конце концов, он – ведущий врач клиники, высококвалифицированный и востребованный специалист. Но о том, чтобы приструнить капсулира, не могло быть и речи. Как бы там не голосили на дне разума остатки самолюбия.
– Я рад, что вы готовы меня выслушать…
– Я не готов вас выслушивать. Мне нужно время, чтобы решить два вопроса: куда забрать мою малышку и как сделать так, чтобы ваша жизнь стала адом. А вы пока что можете говорить. Так, для фона, - Свен закрыл глаза, приложил ко лбу сжатые щепотью пальцы. – Простите. Я знаю, что вы замечательный специалист. Тем сложнее мне поверить, что вся ваша клиника оказалась бессильна перед травмами моей… моей женщины.
О своей близости с Нави Свен раньше в открытую не
– Гкхм. – у врача пересохло в горле. – Начну с того, что экстренный перенос сознания в том состоянии, в котором госпожа Нави поступила к нам, был бы смертельно опасен. Установка необходимого имплантанта - это отлично разработанная операция, процент риска минимален. Но только не в том случае, если организм человека еле держится и каждая секунда его жизни – это не стабильность, а плод очередной реанимации. Понимаете?
– Пытаюсь.
– Позже, когда госпожа Нави вышла из фазы кризиса, мы начали обследование для подготовки переноса. Ввиду ряда причин нам казалась предпочтительной именно эта опция… как и вам, я знаю. Но обнаружилось, что её мозг сильно повреждён.
Свен сидел, бледный, как покойник, прижав ладони ко рту; глаза смотрели в одну точку. Лаозар продолжал:
– Это… это не была фатальная травма. Тяжёлая, безумно тяжёлая, но минимальную жизнеспособность и даже шанс на выздоровление кора головного мозга сохранила. Все эти дни, все эти безумно выматывающие дни, – ваша девушка это сложнейший пациент на моей практике!
– мы искали способ обратить её умирание. Потому что… - доктор отвёл глаза и пошевелил пальцами в воздухе, ему не хватало слов.
– Если бы мы даже установили имплантант переноса… вы же знаете, что в ходе срабатывания он уничтожает мозг носителя? – так вот, полученные пациенткой повреждения сделали бы прочтение фрагментарным, неполным. Часть памяти и высших нервных функций оказалась бы потеряна. Это был бы другой человек. Да и чудом бы стало, если после этой процедуры госпожа Нави сохранила бы присутствие разума.
– Так… что теперь? – голос Свена доносился словно из глубокой ямы. Глухой, хриплый; злой.
Терим посмотрел на пилота внимательно и грустно. Свен всё понял. Отпрянул слегка, глядя в глаза печальному и усталому врачу. «Нет, нет, нет», - закрутилось в голове.
– Она не приходит в себя. Но если держать её на препаратах постоянно, это губительным образом скажется на химии крови. Поэтому мы вынуждены регулярно снижать дозы, хотя бы на какое-то время. Без этих мер госпожа Нави была бы уже мертва. Но когда лекарств становится мало, она очень мучается. Ей очень плохо. Мы можем сдерживать гибельные процессы, идущие в её теле, месяцы напролёт. Но это будут месяцы пытки. Ранее я рассчитывал, что смогу вернуть её нервную систему к нормальной работе. Но я больше не могу этим заниматься, мы испробовали всё, что только возможно. Вы должны…
– Я ничего никому не должен, - вдруг сказал Свен, саркастично усмехнувшись, - вы пытали мою малышку треклятые две недели только затем, чтобы теперь, наигравшись, отпустить её на тот свет? Да я скорее вас сживу, хэх, при всей своей симпатии.
Пилот улыбался демонической улыбкой, глаза полыхали плохо сдерживаемой яростью.
– Я слушал вас внимательно. А теперь ответьте мне тем же: несколько месяцев назад в Периметре одного умирающего паренька очень похожим образом пытали несколько часов подряд, выуживая память из его упорно сопротивляющейся туши. Почему бы вам не сделать то же самое?