UZ-Worga
Шрифт:
Ио недоверчиво сощурилась на бойцов:
– Нет, не стоит. Такие ребята крепки, да ретивы. Мясо при хорошей кормёжке и правильном режиме на любые кости нарастёт, а вот покладистую волю кормёжкой не организуешь. Мне бы наоборот какой заморыш сгодился, только чтобы роста нормального и без серьёзных болезней. Я его на ноги поставлю, обучу чему-нибудь, влюблю в себя - а потом он для госпожи, - стрельнула Ио глазами, - и под пулю встанет. Вот такими рабами должна быть окружена слабая девушка.
– Ты не слабая, Ио. Ты моя девушка.
Ио остановилась, серьёзно посмотрела на Ру. И с непоколебимо хладнокровным выражением лица
– Ты чего, Мотылёк?..
– То "офицер", то "игрушка", то, в лучшем случае, "милая". Почаще говори, что я твоя девушка, ладно? А то я хоть и умная, а когда дело до любви доходит - такая дура становлюсь...
Она шмыгнула носом. Ру не нашёл ничего лучше, как пробормотать:
– Ладно...
Зашагали дальше.
Невольничий рынок занимал просторную круглую площадь, по периметру и в центре которой густо стояли небольшие магазины. Большая часть живого товара обитала на грузовых кораблях или в накопителях-загонах. "На витрину" попадал только привлекательный, в том или ином смысле, товар. Редкая внешность, выдающиеся навыки. Хотя многие торговцы этим правилом пренебрегали. Ведь рабов редко закупают поштучно. А с каталогом, условиями гарантии и поставок можно ознакомиться и не посещая рынок вживую. Вот и оказываются на рекламных местах сплошь случайные образчики. На женском этаже, конечно, всё иначе, там что ни магазин, то Сад Желаний.
– Ио, выбирай уже. Я не могу вечно валандаться с тобой по этим будкам.
– Не так уж часто у меня мрёт любимый раб. Не могу же я заменить его кем попало?
Ру покачал головой.
– Я буду отучать тебя от этого хобби. Тренируешь себе влюблённых смертников, как собак на убой. Оно как-то и некрасиво даже. Тебе не идёт. Ты же умная и душевная, я знаю.
– Я? душевная?
– Ио засмеялась.
– Ты то ли комплимент неудачный сделал, то ли здорово пошутил, я всё не пойму.
– Да, ну, Мотылёк, хватит тебе. Добрый и злой - это же не антонимы.
– Всю жизнь считала, что именно они.
– Ох... я в том смысле, что в твоей отдельно взятой скорлупке, - пират постучал девушку пальцем по голове, та шлёпнула его по ладони, - перемешалось много и того, и того. Ты у меня маленький добрый злобный гений, ясно тебе?
– О да, я женщина и я противоречива.
– Хорошо тебе... А вот послушай. Мы покупаем рабов и берём людей в заложники. Я шантажирую всех, кого захочу, а хочу многих, ведь это весело. Я люблю этот мир, потому что людей можно убивать, и они не умирают. Но плохой ли я человек? Скажи мне, Ио?
– Ты... плохой для мира и хороший для меня. Всё относительно.
– А в абсолюте?
– не унимался Ру. Кажется, тема его зацепила.
– Перед лицом Бога?
– Какого именно? Ты ведь и сам бог. Вот и думай.
Ру думал о прошлом, и мысли эти его забавляли. Взойдя на небеса, он просто хотел стать лучшим. В любой области: прославить своё имя, сделать так, чтобы его произносили с уважением. Тогда ещё и не было мыслей о том, чтобы подминать под себя кого-то или что-то. Да и зачем? Ответ нашёлся сам.
Мир звёзд уважает силу, и в этом мало отличается от мириад планетарных миров. Ничто не вызывает таких разговоров, ничто не привлекает такого внимания, как победы. Убийства, грабежи. Сила в чистом виде, агрессивная и неуёмная - вот что было ключом к славе. А что до цены? Так Ру был не из тех, кто боялся платить.
– О!
– воскликнула Ио.
Девушка взволнованно подошла к витрине, за которой несколько высоких чернокожих рабов занимались на разномастных тренажёрах. Всё потёртое, изношенное, сами парни мрачные, смотрят исподлобья. Ио залюбовалась.
– Вот, смотри! Вон тот, тощий. Какой высоченный, почти с тебя ростом!
– Тебе нравится? Берём?
– Да! Весь в татуировках... я вот подумала. Надо придумать и нам какой-нибудь ритуальный символ. Будем клеймить свои покупки.
– Зачем?
– Часть легенды. Если когда-нибудь мы с тобой умрём, немногие уцелевшие наши рабы будут с ужасом рассказывать о ярости великого Ру. И подтверждать ,что служили нам, этими самыми рисунками.
Пират заулыбался.
– Да, хорошая идея. Люди и без нас придумают много историй о моей жизни. Но не помешает им немного помочь. Я хочу и после смерти оставаться легендой, - пират поскрёб щетину на подбородке.
– Хотя - строго между нами - не умирать вообще будет куда как лучше.
* * *
Первая волна мятежных дронов появилась в Паале.
Стоило ожидать. Но никто не ожидал так скоро.
Че наконец вернулся в строй. Шпионские игры двуличных небожителей могли подождать - требовалось наконец решить ту проблему, которая и дала старт всей истории. Нави близко, хоть руку протяни.
Хотя длинная же понадобится рука.
Сперва - узнать, где находится "Иезавель". Вопрос решила взятка. Большая: информация о местоположении военных кораблей составляла известную ценность, а обращаться к Ульриху Че не собирался. Не расставлены ещё точки над "i". Ру, может, и не всю правду сказал, а местами и вовсе дал волю воображению - но доверять Ульриху Че не мог. Хотелось бы верить в лучшее, но причин для этого не было.
Полдня ушло на то, чтобы добраться до точки, где остался Доминикс, экипировать его под запросы задачи и рвануть в Паалу, где сейчас, дай бог, ещё нёс свою службу линкор "Иезавель". Потому что мог и отлетаться.
Пока автопилот по кратчайшему маршруту вёл корабль к точке конфликта, Че изучал сетевую полемику о внезапной атаке мятежных дронов. Слухи о войне блуждали давно, но после первого всплеска паники ведущие аналитики пришли к выводу, что о начале вторжения говорить рано. Массовая атака диких машин была сфокусирована на одной системе. Паала была границей цивилизованного космоса; там, ближе к окраине галактики, царствовали машины. Именно царствовали: несмотря на постоянные нападения капсулиров, зарабатывающих на вывозе ценных компонентов дрон-кораблей, неживая империя и не думала отступать или сдаваться. В наиболее обжитых независимыми альянсами системах их активность лишь возрастала. В Сети муссировались предположения, согласно которым с позиции мятежных дронов вторгающиеся на их территорию пилоты были для роя спарринг-партнёрами, операторами интерактивного тира, на просторах которого машины учились убивать своих некогда создателей.