Увидеть море
Шрифт:
Взгляд «бультерьера» сделался тусклым. В воздухе мелькнула его правая рука, и печать с глухим шлепком опустилась в угол документа.
– Хэв э гуд трип! — бесцветным голосом добавил посол.
– Сеньк ю! — с вызовом бросил брат, жадно хватая документы. Ноги уже сами несли его прочь из этого страшного дома навстречу близкому счастливому будущему.
Приборы новенького Шевроле Кавальер разгоняли полумрак салона приятным зелёным светом. Уже двенадцатый час я без остановки нёсся по хайвею I-95 под однообразное
– Не спать, — я медленно оторвал правую руку от руля, отвёл её в сторону и с размаху влепил себе звонкую оплеуху. Щеку словно обдало кипятком, легкий впрыск адреналина согнал сонливость.
Природа за окном менялась по мере того, как я пересекал штат за штатом. Флорида, Джорджия, Южная Каролина, Северная Каролина, Вирджиния. Пальмы и болота уступали место сухому кустарнику и чахлым деревцам, который, в свою очередь, сменился пышной зеленью и ровными, как студенческая парта, полями.
Все остальное оставалось прежним: МакДональдс, заправка Шелл, Тако Белл, отель Рамада Инн, Отель Холлидей Инн, заправка Шелл, Тако Белл, Бургер Кинг, Шелл, Холлидей Инн, Рамада, МакДональдс, Тако Шелл, Бургер Инн……Макхоллидейшеллбургеркингдональдс….
В этом вся Америка. Я стал прекрасно понимать местных жителей, которые за всю жизнь ни разу не покинули своего городка. Нет смысла. Хоть десять миль проедешь, хоть сто, хоть тысячу — все будет точно таким же, как и в родном Хилбиллибурге. Тако Белл. Рамада Инн.
Однако я забрался в такую даль от родного Сант-Питерзберга не с туристическими целями.
– Вы обязуетесь не выезжать за пределы штата на арендованном автомобиле? — спросил меня прыщавый сотрудник Rent-A-Car. — В случае аварии за пределами штата ваша страховка не покроет ущерб, и вы можете оказаться в тюрьме.
– Нет, нет! Что вы! Я только от дома до работы — пока свою «старушку» не заберу из ремонта, — уверил я не в меру добросовестного менеджера. — Кстати, а сколько стоит у вас вот эта автомобильная карта Америки?
Сигарета в углу рта, музыка на полную мощность. Я гнал на предельно допустимой скорости — уже за гранью «спид лимита», но ещё недостаточно быстро, чтобы свинтили рэйнджеры.
– БУМ! БАХ! ТАРАРАХ! — Шевроле загремел шинами по специальной ребристой полосе безопасности и очередной раз разбудил меня. Резким движением я вырулил обратно на дорогу и вновь начал хлестать себя по щекам.
С самого начала не было никакого оправдания этой безумной гонке без остановок на сон и обед. Я просто давил на газ, пожирая мили, словно одержимый. По моим расчётам я шёл с опережением на восемь часов. Было время на то, чтобы остановиться, хорошенько отдохнуть и даже поспать. Но с той самой минуты, как я узнал, что мой брат взял билет Шереметьево — Нью-Арк, я не мог даже секунду оставаться без движения.
– Дима приезжает! — стучало в голове. — Брат!
В 1920-ом году гонимый критиками Есенин написал:
«…Так хорошо тогда мне вспоминать ЗаросшийКаждый раз в трудную минуту жизни я вспоминал, что где-то есть такой человек, готовый «вилами заколоть» за меня, и становилось легче и теплей на душе. А брат знал, что я без колебаний всегда сделал бы то же самое для него.
До прилета рейса из Москвы оставалось девять часов, когда на дымящийся от жары асфальт парковки аэропорта Нью-Арк зарулил зелёный Шевроле Кавальер с флоридскими номерами. Дверь медленно открылась, и из машины выкарабкался натуральный деревянный солдат Урфина Джюса. Несколько секунд «солдат», пошатываясь, стоял на одном месте, потом его правая нога с почти слышимым скрипом разогнулась, и он неустойчивой походкой двинулся к растущим посреди газона деревьям. Под одним из деревьев «дуболом» накренился и, неуклюже подвернув ноги, рухнул на траву.
– Ещё один виски, пожалуйста, — вежливо обратился Дима к стюардессе. В салоне бизнес класса его окружали исключительно серьёзные, богато одетые люди, поэтому он старался вести себя солидно. Америка всё ещё оставалась далёким миражом, и моему брату казалось, что в любой момент кто-то может схватить, разоблачить и не пустить. Однако за дорогой билет для поддержания легенды были вбуханы такие серьезные средства, что совсем не воспользоваться ими Диме казалось неразумным.
Когда самолёт приземлился в Брюсселе для пересадки, пассажир в сером костюме чувствовал себя гораздо увереннее. Четыре Блэк Лейбла с колой начали действовать. Заблудиться в Брюссельском аэропорту для новичка дело не сложное, поэтому разумной идеей казалось просто двигаться вместе с толпой, стараясь не терять из виду знакомых пассажиров.
Дима двигался. На его беду вскоре начало происходить нечто странное. Знакомые пассажиры по одному отделялись от общего потока и, резко свернув в сторону, исчезали в каком-нибудь из боковых коридоров.
Дима решил следовать за большинством, но оно редело. Как Алиса за Белым Кроликом, кинулся он за последней знакомой пассажиркой — сороколетней дамочкой в легкомысленной кожаной мини-юбке, но та вдруг проявила удивительную для её лет прыть и, воскликнув вдруг что-то на незнакомом языке, резво скрылась за поворотом.
Холодный пот мгновенно пропитал накрахмаленный ворот Диминой сорочки. Бегом он бросился вдогонку, но за углом его встретил лишь пустынный серый коридор.
Громко выругавшись по-русски, он понёсся назад в надежде встретить бывших попутчиков. Так! Поворот налево, ещё раз налево… или направо?