Утро Земли

Борисов Алексей Николаевич

– Отдыхайте, коллега, – сказал один из аудиторов и фамильярно похлопал ученого по плечу, – Если что-нибудь пойдёт не так, вас известят.

Генетик сдержанно улыбнулся и протянул аудитору папку с документами.

– Что это?

– Мой последний отчёт. Кстати, как там моя лаборантка?

В помещении для наблюдения за ходом операций находились два аудитора и охранник в форме. Аудиторы безмолвно переглянулись, а охранник замер и медленно протянув руку к кобуре. Учёный отвернулся.

– Вы что, с ней близки? – вопрос аудитора застал мужчину врасплох. Генетик едва не рассмеялся во весь голос. Не ужели она не нашла

ничего лучше, как стать обыкновенной шлюхой. Впрочем, он сам себе признался:

– Это праздный интерес. Нет, мы с ней не близки.

– Вам лучше не знать, – тихо сказал аудитор, – Поверьте.

– Верю, – сказал он на прощание и покинул комнату.

Так закончились его лабораторные будни и учёный вернулся в домик, любезно отданный ему во владение. Первые дни он жил тем, что перебирал в памяти ощущения и впечатления о проделанной работе. Бесконечные часы над пробирками, перед мониторами, за микроскопом. Он вспоминал, как поранил палец предметным стеклом, как разрезал микротомным шуруп от наручных часов и несколько дней провёл у бинокуляра – пытался разгадать природу странного образования в органической ткани. С тоскливой иронией заново пережил момент, когда опрокинул на руки раствор с радиоактивным фосфором и с ужасом бежал к счётчику, чтобы узнать, насколько велика полученная доза. И как потом был рад, что все обошлось.

Постепенно ощущения поблекли, потускнели, яркие картинки в памяти неумолимо рассыпались на бесцветные фрагменты. Когда-то он этим жил, а сейчас, когда всё осталось позади, он словно потерял вкус жизни, перестал видеть в ней смысл. Терзался от того, что не готов к этой потере, и ничего не может с этим поделать.

Мужчина день за днём, месяц за месяцем и год за годом проводил в одиночестве. Весь круг его общений и забот сомкнулся на тех, кто отвечал за выдачу пайка.

Но однажды раз его вызвали в лабораторию.

– Мы изучили ваши отчёты. Вы представляете, что вы сделали? – новый руководитель проекта оказался на редкость спокойным молодым человеком. Но что он знал про Утро Смерти? Во время войны он мог быть только несмышлёным мальчишкой.

– Да, очень хорошо представляю. А что вы имеете в виду?

Молодой человек медленно вздохнул. Он сдерживал себя, но делал это с видимым усилием.

– Особи поколения Х1 не способны скрещиваться с обычными людьми.

Учёный тихо рассмеялся.

– Мы долго анализировали ваш отчёт, вы ни разу не упомянули об этом прямо. Мне лично пришлось продираться сквозь дебри из терминов, таблиц и диаграмм.

– Значит, вы не зря стали начальником лаборатории.

И на сей раз новый глава проекта не дал волю эмоциям. Даже обычный пиджак не скроет – эти плечи привыкли носить офицерские погоны, решил учёный. И в этом нет ничего удивительного. Военные стояли у власти с первых дней Ниххона. И отдавать эту власть не собирались. Да и кому они могли ее отдать?

– Мне очень досадно, но проект можно считать проваленным. В моей власти отдать вас под суд и привести приговор в исполнение. Но это не поможет делу. Поэтому, оцените мою гуманность, я просто прошу вас подсказать, как можно исправить положение, если это вообще возможно.

Военный не хотел его унизить, его голос звучал спокойно, без истерики, без иронии. Он излагал только факты. Может быть, учёным он и не был, но роль руководителя ему явно подходила. Руководитель лаборатории терпеливо ожидал

ответа.

– Боюсь, я знаю один единственный выход. Позволить этому поколению стать новой расой.

Слушатель ждал продолжения, но учёный молчал. Несколько минут прошли в тишине. Военный отвернулся и погрузился в размышление.

– Звучит немного странно, да? Новая японская нация, – тихо проговорил военный, он словно пришел к какому-то выводу, – Самое удивительное, что мне не в

чем вас упрекнуть, вы выполнили поставленную задачу, Но как я докажу им, – военный ткнул пальцем в верх, – Целесообразность и разумность результата

вашей работы?

– У вас есть лет пятнадцать, чтобы придумать, – усмехнулся учёный, – Потом сможете объявить, что первые скрещивания должны быть внутренними, для закрепления свойств.

– Об этом я уже думал, – военный нахмурился, – Но и меня проверяют. Могут найти то же самое.

– Их испугает, что обычные японцы обречены на вымирание. Так же, как это испугало вас? Или вы сможете убить их? Сотню беспомощных детей, которым нет и года?

Руководитель лаборатории побледнел. Его глаза превратились в тонкие щели, из которых на учёного лилось злобное, безмолвное бессилие.

– Вы думаете, я чудовище? – тихо спросил он учёного, – Да, я военный, и я дал клятву служить своему народу. Но убийство невинных детей никого не спасет. Идите прочь отсюда. Если понадобится, я позову вас.

– Я уйду, – кивнул учёный. Перед его взглядом стояло лицо женщины, которая ушла от него навсегда. Женщины, которую он не любил, и в то же время не знал, как определить своё отношение к ней. Если подлог получился, от неё останутся один или два ребёнка. А что еще он мог сделать для той, с кем пережил Утро Смерти?

– Вы спрашивали: как и что можно исправить? Повторите оплодотворение, в банке ещё есть запас. Поколение численностью в двести пятьдесят особей не обречено на вырождение при внутреннем скрещивании.

– Хорошо, – тихо сказал военный, – Мне это не приходило в голову, но это кое-что меняет. Вы сможете сделать модификацию новых клеток, если потребуется?

– Там хватит клеток.

Военный понизил голос так, что его стало едва слышно.

– Я знаю. Я вас спросил, сможете?

Учёный взял себя в руки. Неужели они догадались?

– Думаю да.

– Идите. Я свяжусь с вами через некоторое время. Попробуем сделать так, чтобы никто ни о чём не догадался.

Генетик оставил позади невесёлый разговор и кабинет, который когда-то был его собственным. Вместо того, чтобы пойти домой, он спустился в подвал. Вооружённая охрана позволила ему приблизиться к дверям комплекса, возведённого под фундаментом лаборатории. За прозрачными дверями он увидел десятки изолированных помещений с матовыми окнами во всю стену и с электронными замками. Созданные для содержания детей и матерей в комфортных условиях, они были расположены вокруг центральной залы, где журчал искусственный водопад, и в мягком свете специальных ламп росли тропические деревья. Пока заросли были скудными, но им предстояло превратиться в настоящие джунгли. Около комнат, похожих на тюремные камеры, суетились сотрудники комплекса, одетые в белую униформу. Весь комплекс был поделен на пять этажей, между ними двигались лифтовые платформы. Повсюду, куда он мог заглянуть, в глубине подземной инфраструктуры преобладали два цвета – зеленый и белый.