Утро Земли

Борисов Алексей Николаевич

– Знаешь…

– Я всё уже знаю, Акихито, – теперь голос женщины звучал громче, он был одновременно твёрдым и отрешённым, – Просто садись, я угощу тебя чаем.

Разведчик снял обувь и положил в затенённую нишу, оставил на вешалке кожанку и подошёл к хозяйке. У неё перехватило дыхание, когда мужчина сел напротив и спрятал ноги в углублении пола.

– Прости ещё раз, – Акихито поймал её взгляд и покраснел. Расстегнул воротник формы, не надо ей смотреть на знаки отличия.

– Да брось, – печально улыбнулась Суги, – Ты тут не причём.

Надел бы ты гражданское платье, разве это что-то меняет?

– Нет.

Женщина склонила голову. Она стыдилась тихих слёз, а он считал, что ей стыдиться нечего. Ему хотелось посмотреть в её уставшие, доверчивые и мечтательные глаза. За эти глаза, за искренность, и преданность он её и любил. Знал, кому принадлежит её сердце, и никогда не позволял себе завидовать. Сумел остаться другом.

– Возьми, – она протянула Акихито пиалу.

Сейчас в глубине её черных глаз, похожих на умытые росой виноградинки, разведчик видел боль и решимость. Он вздрогнул, когда натолкнулся на вызов во взгляде, на отчуждение. Но женщина взяла себя в руки и медленно вздохнула.

– Он любил зелёный с жасмином, – её слова прозвучали как оправдание.

Суги запахнула полу голубого кимоно, словно куталась от холода в жарко натопленном доме. Волосы в простом пучке растрепались, но ей был все равно. Она сидела и безучастно смотрела на пар над пиалой.

Акихито пригубил свой чай.

Он раскачался слишком сильно. Засмотрелся на солнечные блики в листве и в один момент ослабил хватку. Мир закрутился, и в следующий миг горячий удар едва не сломал ему челюсть. А потом он почувствовал жжение. Поднёс руку к щеке, лицо одеревенело от боли, и он нащупал след ссадины.

Не выдержал и заревел.

– Акихито! – мама выскочила из дома босиком, бросилась к сыну прямо по грязной весенней дороге.

Упала рядом на колени и уверенным движением повернула лицом к себе.

– Несносный мальчишка! Бедный мой, – она погладила его по жёстким волосам, а он старался отвернуться. Акихито успел размазать по лицу сопли и слёзы, и теперь покраснел от стыда.

– Не три, я сказала! – мама не больно шлёпнула его по рукам, – Голова не кружится?

– Не…

– Марш в дом, – она поднялась с земли и поставила на ноги шестилетнего сына, – И прекрати реветь. Ты же принц!

– Не хочу быть принцем, реветь хочу!

Чтобы не взбеситься окончательно, мама сосчитала до пяти и вздохнула.

– Не хочешь быть принцем, будь хотя бы мужчиной.

В доме Акихито мужественно перенёс процедуру компресса к щеке. Мама старалась выглядеть строгой, но не могла скрыть свою жалость. Она обняла ребёнка и прошептала в горячее ушко:

– Ты хотя бы представляешь, как меня напугал? Бедный мой, бедный.

Он плакал от смущения, от пережитого страха и оттого, что нечаянно напугал маму. Боль утихла и больше не возвращалась.

Суги поставила пиалу на стол после двух глотков. Должно быть, чай остыл, но ей было всё равно. Она посмотрела куда-то

поверх головы гостя. Но это была не её манера, он в шутку называл её «манера Йосики» или «взгляд свысока».

– Ты сейчас похож на прадеда. Не зря тебя назвали его именем. Знаешь, у тебя даже улыбка похожая. У меня фотография есть. Показать?

Он знал, что это так. Худое лицо, широкий лоб, большой нос и высокие брови делали его похожим на знаменитого предка.

– Не надо, я помню, – пилот положил руку поверх её ладони, – Какая теперь разница? Император был моим троюродным прадедом. Но это всё в прошлом, понимаешь?

Женщина прошептала «да, конечно» и придвинула к себе набор для каллиграфии. Окунула кисть в баночку с водой и положила на бумагу первый штрих.

– А Йосики ни на кого не похож.

Второй штрих иероглифа лёг на бумагу.

Юноши были знакомы ещё с военной академии Ниххона. Но Акихито не знал его так хорошо, как знала Суги.

Им предстояло упражнение не из лёгких. Подъем-переворот в сравнении с ним – детская забава.

– Не буду его делать, – Акихито поднялся с татами и коротко поклонился сенсею, – Простите меня, сенсей, я сегодня не в форме.

Сзади раздался шелест ткани о татами.

– Да ты просто не хочешь и не можешь! – голос принадлежал парню, которого Акихито не знал. Обернулся и смерил выскочку взглядом.

– Ты хочешь? Иди, делай, – Акихито пригласил его жестом. На самом деле, ему было просто лень. Он хотел уйти с тренировки, забраться куда-нибудь в укромное место и просто почитать стихи или что-нибудь в этом роде.

– Я-то? Сделаю, легко!

Сенсей уже готов был приструнить обоих юношей, но едва знакомый Акихито парень решительно выступил вперёд и поклонился. Он был на пол головы выше, с гладко выбритым лицом и массивной волевая челюстью. Акихито заметил: он движется уверенно, как опытный боец.

– Разрешите, сенсей, я сделаю это упражнение.

– Йосики Асихиро? – тренер сдержанно улыбнулся, – Пожалуйста, делай.

Юноша прошёл мимо Акихито. Их локти едва не соприкоснулись.

– Осторожнее, слышь, ты? – прошипел Акихито.

– Что ты сказал? – Йосики резко остановился.

Сенсей понял, чем может закончиться стычка, и прикрикнул на юношей. Посмотрел в глаза одному, потом другому.

– Покиньте зал. И не возвращайтесь, пока не научитесь быть вежливыми.

На выходе оба ученика поклонились знамёнам.

Оба попали в академию сразу после начальной школы. Но за несколько лет так и не познакомились. А с этого года им предстояло заниматься боевым дзю-до в одной группе.

Акихито и Йосики замерли друг напротив друга. Несколько секунд молчали.

– Пошли, поговорим, как мужчина с мужчиной, – отрезал Йосики.

– А чем тебе тут не место? – огляделся Акихито. Он почувствовал страх. Да любой бы почувствовал, подумал он. Вряд ли ему удастся справиться с этим силачом.

– Боишься, – констатировал Йосики.