Утро псового лая
Шрифт:
– Вас понял, иду курсом двести сорок. – Капитан тронул штурвал, разворачивая самолет в сторону границы. Ему оставалось пролететь несколько сотен километров, чтобы оказаться в воздушном пространстве Ирака, под надежной защитой.
– Орлиный Глаз, я – Наблюдатель, – вновь подал голос "Сентри", по-прежнему внимательно отслеживавший ситуацию в небе Ирана. – Наблюдаю взлет двух иранских самолетов в районе иракской границы, квадрат Ромео-два. Вероятно, это F-14A "Томкет". Идут на перехват. Меняйте курс.
– Я теряю высоту, – Майерс с тревогой смотрел на приборы. – Прошу разрешения покинуть самолет. – Он понимал, что катапультироваться над вражеской
– Орлиный Глаз, я – база, – раздалось в наушниках. – Берите курс на Персидский залив. Катапультироваться разрешаю только над нейтральными водами. – Поврежденный разведчик находился слишком далеко от границы, и шанс на то, что американские спасатели успеют к месту приземления пилота раньше иранцев, если капитан сейчас покинет терпящую бедствие машину, был ничтожным.
Подчиняясь приказу, Джим Майерс развернул самолет в сторону моря, надеясь успеть покинуть пределы Ирана до того, как его настигнут приближающиеся с севера перехватчики. Неманевренный и тихоходный разведчик в столкновении с современными истребителями, имеющими почти такой же потолок полета, не имел абсолютно никаких шансов.
На высоте шестнадцать тысяч метров Джеймс Майерс изо всех сил в одиночку боролся со смертельно раненой машиной, пытаясь увести самолет прочь из воздушного пространства Ирана. А на казавшейся пилоту такой далекой земле нервный импульс тревоги заставил сердца сотен людей забиться вдвое быстрее. Одним из них был генерал-майор Роджер Уэйн, заместитель командующего группировкой армии Соединенных Штатов в Ираке, уже извещенный о разыгрывающейся в иранском небе драме, главным действующим лицом которой был американский летчик, тем временем связался с командиром группировки американских военно-морских сил в Персидском заливе, вице-адмиралом Флемингом. Тот как раз находился на борту атомного ударного авианосца "Авраам Линкольн", флагмана американской эскадры.
– Адмирал, – поприветствовал коллегу Уэйн. – Добрый день. Боюсь, адмирал, мы столкнулись с некоторыми трудностями, я и хотел бы попросить вас о небольшом одолжении.
Роджер Уйэн старательно изображал бодрость и полнейшую уверенность, точно собирался попросить своего коллегу действительно о сущем пустяке. Таковы были правила игры, ведь не генерал вовсе придумал соперничество между флотом и армией.
– Рад слышать вас, генерал, – в тон Уэйну отозвался собеседник. – Если армия вспомнила о моряках, значит, вам нужна наша помощь?
– Вы правы, Освальд, – согласился Уэйн, наступив на горло собственной гордости. – У нас возникла непростая ситуация, и вы, вероятно, сможете нам помочь. В небе над Ираном терпит бедствие разведывательный самолет. Он поврежден, и едва сможет дотянуть до береговой линии, а катапультироваться над иранской территорией, как вы понимаете, для пилота равносильно самоубийству. Иранцы уже подняли перехватчики, чтобы добить свою жертву, чего я не хотел бы категорически.
– Ясно, – довольно усмехнулся Флеминг, взглянув на стоявшего рядом своего адъютанта. – Ситуация, прямо как с Пауэрсом в шестидесятом. Представляю, что начнется, если вашего парня собьют и он окажется в руках иранцев! – совершенно серьезно воскликнул адмирал, проникшись напряженностью момента. – Вам нужно прикрытие, Роджер, если я не ошибаюсь?
– Да, адмирал, – подтвердил Уэйн. – Вы верно догадались. Поврежденный самолет сейчас слишком далеко от наших баз, лететь придется слишком
– Что ж, генерал, можете быть спокойны, – радостно ответил Флеминг, как любой моряк, довольный тем, что еще раз удалось утереть нос сухопутчикам, опять продемонстрировавшим свою беспомощность. – Мои парни не дадут вашего птенчика в обиду, а если вы желаете, я могу направить на встречу вашему разведчику и спасательный вертолет, чтобы ваш человек не слишком долго плавал после катапультирования.
– Был бы вам очень признателен, адмирал, – без колебаний согласился Уэйн. – Уверяю, армия не останется в долгу.
Отключив связь, Флеминг, стоявший на мостике атомного авианосца "Авраам Линкольн", бороздившего волны Персидского залива в сотне миль от иранских берегов, повернулся к вахтенному офицеру:
– Коммандер, прикажите поднять в воздух дежурное звено истребителей, – распорядился Флеминг. – Сухопутчики просят нас о помощи, нужно взять под крылышко одного их зарвавшегося разведчика. Как всегда, эти вояки ввязываются в какое-нибудь дерьмо, – усмехнулся адмирал, пребывая в отличном расположении духа, – а потом слезно просят флот о помощи, в очередной раз не рассчитав собственные силенки.
– Слушаюсь, сэр, – козырнул офицер, чуть заметно усмехнувшись в ответ. Он тоже был весьма доволен тем, что армия, лишний раз показав свою несостоятельность, вынуждена обращаться за содействием к военно-морским силам. – Будут еще приказания?
– На всякий случай, пусть к взлету готовятся еще два звена, – подумав, решил вице-адмирал. – Иранцы могут проявить настойчивость, и лучше быть к этому готовыми.
Два истребителя F/A-18С "Хорнит" один за другим сорвались в высь с огромной, просторной, точно футбольное поле, палубы громадного авианосца. Самолеты набрали высоту и развернулись в сторону берега, туда, откуда должен был появиться поврежденный разведывательный самолет, преследуемый иранцами.
– Палуба, я "Хорнит-шесть", – американский пилоты был спокоен и весел. – Ложимся на курс три-два-ноль. Видимость стопроцентная, все системы в норме.
Беспокоиться было не о чем. Предстоял очередной рутинный вылет, ведь неужели иранцы осмелятся предпринять хоть что-то, когда в считанных десятках миль от их берегов курсирует целый флот, три атомных авианосца, "Джордж Вашингтон", "Рональд Рейган" и сам флагман, "Авраам Линкольн", то есть почти сто пятьдесят ударных истребителей? Но были еще больше двадцати кораблей эскорта, крейсеров и фрегатов, одного залпа которых будет достаточно, чтобы раскатать в тонкий блин всю иранскую армию, а заодно и флот. Нет, иранцы должны были сидеть тихо, в этом никто из сотен американских летчиков и моряков не сомневался ни на секунду.
Истребители, взмывшие с палубы "Авраама Линкольна" несли облегченный набор вооружения для воздушного боя. Под крыльями каждого самолета были подвешены по две ракеты AIM-9M "Сайдвиндер" для ближнего боя и столько же ракет типа AIM-120A AMRAAM, способные поражать воздушные цели на дальности, намного превышающей прямую видимость. Подвесные топливные баки, используемые при полетах на большие расстояния, с истребителей были сняты, дабы ничто не создавало им помех во время схватки с воздушным противником, благо, сегодня предстояло действовать вблизи от своей эскадры.