Утро псового лая
Шрифт:
— Это не более 25 дивизий фольксвера у наших границ, Бруно. Это вполне можно считать гарантией безопасности. И отсутствие в Польше «депо революции»…
— Депо революции? Это что такое?
— Уважаемый Бруно, я смотрю, вы не очень сильны в марксистой идеологии …. Дело в том, что много лет назад, поляки, наравне с евреями сыграли огромную и мягко скажем, отрицательную роль в ходе Октябрьского переворота и последующей гражданской войны.
— О да…геноссе Дзержинский…
— Вот вот. И мне очень бы не хотелось, что бы на территории Польши появились школы и лагеря по подготовке боевиков — интернационалистов.
Ольбрихт,
— Денис, вы очень многого хотите. У нас в Польше сейчас 50 дивизий, против ваших шестидесяти развернутых в приграничных округах. У вас в Ковно, находится так называемый Польский национальный комитет, во главе с генералом Валевским, при том, что Временное правительство пана Кшиштофа Швейя, является единственно легитимным на сегодняшний день на территории Польши…
Русский, неожиданно рассмеялся. Задорно, раскатисто и совершенно искренне.
— Боже, Бруно…Вы не партийной конференции СЕПГ, в конце концов. Сказал Бородин, отсмеявшись. Мои предложения, такие. Первое, мы официально подпишем протокол о взаимной безопасности и сократим войска в приграничной зоне. Ровно в половину. Двадцать пять германских дивизий и тридцать — русских. Второе, мы признаем то правительство, которое вы посадите в Варшаве. Любое правительство, Бруно, которое признает итоги Галицийской компании. И третье, последнее. Есть мнение — что взаимные санкции от 1968 и 1981 года, очень сильно вредят нашим народам в их развитии…
Это был, сокрушительный удар. Взаимные санкции, введённые после подавления танками «Пражской весны» и усиленные во время «Военной тревоги» января 1981 года, вплоть до полного прекращения внешнеторгового оборота нанесли германской экономике огромный урон. Сейчас, введенные экономические санкции со стороны Антанты, в разгар мирового кризиса просто душат немецкую промышленность и если Бородин, не блефует то это шанс…шанс исторический вырваться из экономической блокады… превратившуюся в петлю на шее с первыми выстрелами польско-германской войны.
На обычно невозмутимом лице Генерального секретаря СЕПГ отразилась целая буря эмоций и Бородин отвел глаза, смотря на идеально постриженные кусты на аллеях возле замка …
«Все, попался колбасник» подумал Бородин. «Теперь ты мой, товарищ Ольбрихт»
— Это интересное предложение, Денис. Германская демократическая республика, приветствует возможное снятие никому не нужных, кроме наших врагов, санкций…Что до договора о взаимном сокращении войск в приграничной зоне, то после консультаций с военными в ближайшее время, думаю мы его решим к обоюдному согласию. Что до Польши..
Бруно Ольбрихт взял паузу, что бы привести и мысли в порядок и дать ни к чему не обязывающий, но правильный ответ, удовлетворяющий русскую сторону.
— Спасибо вам за поддержку, но Германия не собирается формировать новое польское правительство. Это дело исключительно польского народа…
«И штыков немецких гренадеров, лживая ты тварь», пронеслось в голове, ободряюще улыбающегося Бородина.
….и поэтому Правительство ГДР, не собирается вмешиваться во внутренние дела новой Польши.
Бородин кивнул.
— В таком случае, Национальный комитет генерала Валевского, сам выйдет на контакт с будущем правительством Польши. Все таки, полмиллиона интернированных польских солдат захотят поучаствовать в выборах
Это звучало как угроза и по факту, угрозой же и являлось. Почти миллион польских беженцев и полмиллиона перешедших границу польских солдат — это огромная сила. И если Москва захочет, они могут быстро превратится в террористические и диверсионные подразделения. В оккупированной Польше заполыхает пожар мятежа и это очень осложнит положение Германии. Поляки, знают толк в мятежах и заговорах, этого у них не отнять.
— Думаю, не стоит обсуждать польские дела, не спросив самих поляков…Примирительно сказал Ольбрихт, показывая, что тема немедленной «социализации» Польши и установления там марксисткой диктатуры, пока отошла на второй план.
— Отлично, Бруно. Давайте обсудим лучше торговые вопросы при снятии взаимных санкций…
*****
Сказать, что в мировом медиа-пространстве взорвалась информационная бомба, когда стало известно о подписанном в Копенгагене министрами иностранных дел России и Германии, Максимом Прибытковым и Альфредом Фризе, договоре — это не сказать ничего. Начался настоящий информационный шторм, захлестнувший столицы великих держав, словно тихоокеанское цунами.
Фельдмаршал Майкл Джон Уокер, барон Олдринхэм, начальник Имперского Генерального штаба и первый начальник Генштаба Великобритании, родившийся и выросший в Африке в городе Солсбери, что в Родезии, отбросил от себя свежую газету и рванул верхнюю пуговицу на кителе, словно она душила его.
Вызвав звонком адъютанта, лощеного полковника Филдхауса, фельдмаршал коротко приказал.
— Бригадира Горта, ко мне. Срочно!
Адъютант вытянулся в струну, вскинув породистую голову.
— Бригадир Найджел Горт, уже полчаса ожидает в приемной, сэр.
— Отлично, зови! Распорядился Уокер и потянулся к первой за сегодняшнее утро, ямайской сигаре.
Найджел, как всегда, проник в кабинет абсолютно неслышно и встал перед фельдмаршалом. Познакомились они в Ольстере, четверть века назад, когда майор Уокер командовал батальоном в Колдстримском гвардейском полку — юный лейтенант Горт, только пришедший из Сандхерста, сразу попал в в особый отряд «Спартан» (2), тесно работающий с контрразведкой и королевской полицией Ольстера. Уже тогда в этом невысоком и тихом лейтенанте, Уокер разглядел отличного разведчика и что еще более ценно — отличного аналитика. Потом, их судьба сводила еще не раз и в Бирме и в Индии и в метрополии. Едва став начальником Генштаба, Уокер немедленно затребовал к себе уже полковника Горта, к тому моменту командовавшего 3 бронетанковым полком Скиннера в индийской армии и тут же назначил своим личным помощником с широкими полномочиями по сбору и анализу разнообразной информации.
— Угощайся, Найджел… Фельдмаршал протянул бригадиру коробку сигар. Тот придирчиво осмотрел сигары, выбрал одну и со вкусом, неторопливо закурил.
— Что скажешь, про это? Уокер ткнул пальцами в лежащую перед ним на столе, «Таймс». Даже не посмотрев на газету, Горт выпустил облако дыма и с некоторым удовлетворением произнес.
— Антанту поимели, Майкл. Нас поимели с французами вместе и по отдельности…
Уокер начал закипать, но сдержался от начальственного крика. Найджел и был ценен за независимость мыслей и суждений.