Утес - 5000
Шрифт:
– Начинайте восстановление объекта. Охрану усилить, - дал он указания, вернувшись к машине.
– Если что-нибудь обнаружится на камерах - доложить. Едем.
– Так точно, - отозвался оперативник за рулем, и волга рванула с места.
*
– Ну что скажешь?
– ...
– Продолжая молчать, ты ничего не выигрываешь.
– Чего?
– Ну, если ты думаешь, что я сильно за него тревожусь там и вообще.
– Тревожишься, но не сильно?
– Не уверена в степени. Ты не он.
–
– Хорошо хоть яму не заставил копать. А то заплакала бы... от пошлости.
– Такой кобыле только дай лопату - котлован выроет пока не остановишь.
– Вот и пошлость подвезли.
– Это сарказм?
– Извини, что не могу поднять табличку.
– Стоп, это уже было.
– Мы живем в возвращающейся бесконечности - на свете все уже было. Даже постмодернизм.
– Ты что, наркоманка?
– А?
– Что ты порешь? Вращающаяся бесконечность, постмодернизм.
– Ты считаешь, что это не так?
– Я считаю, что предательницы и шпионки не достойны пощады.
– Стреляй, тупой мясник.
– Стоп, это точно было.
*
Выволочь Матрёну из леса оказалось еще труднее, чем туда увести. Она долго отказывалась даже сдвинуться с места пока ей не скажут, что случилось с полковником.
– Я теперь Полковник, - в который раз веско обозначил Макс.
– Мне мой нужен. Мой Лиша, - продолжала упираться Матрена посреди ночной природы.
– Я теперь Лихой. Максим Максимович.
– Ты не он.
– Нет он, - возразил Макс.
– Полковник Лихой - не человек и не оборотень. Это тот, кого ставит в вашу дыру московский трон, чтобы судить и рядить вас, держать под дланью и пред оком на веки вечные. Таков догмат о несменяемости. Железная Пята всегда едина для вас в своей ипостаси. Даже в инициалах.
– Мой так заумно не говорил, - буркнула Матрена и отвернулась.
– Не базарь, короче, пошли, - Максим крепко схватил её за руку и повёл к дороге.
– А расправа?
– саркастично заупрямилась Матрена.
– Слушай, а чё ты такая дерзкая?! Семь жизней, что ли?
– не выдержал полковник, ещё раз направив на неё пистолет.
– Лиша меня любил. У нас с ним одна судьба была, как двойная молния.
– Да хоть молния, хоть шнурки - забудь!
– рявкнул Макс и поволок Матрёну к дороге.
Уже усадив её в машину он как бы невзначай попробовал закинуть первый пробный шар:
– Где ты про тупого мясника слышала? С кем контакты имеешь?
Матрена проигнорировала вопрос, отвернувшись изучать сумеречную дорогу и темные кусты. Полковник завел мотор и стал выруливать на трассу, решив пока не настаивать. Впереди их ждали долгие часы обстоятельного допроса и не стоило сейчас растрачивать себя понапрасну. В получасе езды отсюда в неприметной ГРУшной
Но баба оказалась не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Она откуда-то знала текст арестанта из "трёшки", появившийся в сети Братского Круга всего несколько часов назад. Учитывая, что ее держали под наблюдением в изоляции с момента исчезновения предыдущего полковника, с ней стоило поработать внимательнее.
*
Оказавшись в допросной, Максим почувствовал свободу и уют родного пространства. Наверное, в прошлой жизни я тоже был дознавателем, вдруг подумал он. Матрёна сидела перед ним на хлипкой пластиковой табуретке. Когда они прибыли в часть, он дал распоряжение принести что-нибудь из еды, и сейчас она уплетала камбалу в томатном соусе прямо из вскрытой консервы. Тарелка с холодными макаронами осталась не тронута.
– Имя? Фамилия? Отчество?
– спросил полковник, доставая бланк допроса.
Матрена подняла глаза от банки, секунду подозрительно смотрела на него, а затем вернулась обратно к камбале.
– Я повторяю вопрос, - вставая на знакомые рельсы, безэмоционально продолжил Макс.
– Назовите свою фамилию, имя и отчество.
В этот раз его не удостоили даже взглядом.
– Продолжая упорствовать, вы усугубляете собственную судьбу.
– Моя судьба и так поломана. Лиша погиб, Изольду увезли. Кому я теперь нужна?
– проворчала Матрёна.
– Почему погиб? Куда увезли?
– автоматом зацепился Макс.
– Не буду я с тобой в игры играть, волчара. Вот, - Матрена протянула ему фигу, - сам нюхай и сам заполняй свои показания. А я на пятьдесят первой сижу, как меня Матвей учил.
– Про чуйку знаешь?
Матрена не ответила, но подтверждения и не требовалось. Макс втянул ноздрями воздух и понял всё сам.
Настоящее имя Матрёны было Катя Швецова. Предыдущий Лихой действительно рассказал ей не только про следственный нюх оборотней, способных по запаху узнавать людские секреты, но и про Братский Круг. Ещё Макс вдруг обнаружил, что Матрена горюет по старому волку не из-за любви или бытовых бабьих планов, а потому что слишком долго ждала от него страшной спасительной боли и окончательного освобождения, а теперь, когда он исчез, она просто не представляла себе, как жить дальше. Макс очень четко уловил, что если бы она знала, где сейчас таится старый полковник, то непременно рванулась бы туда, несмотря ни на какую изоляцию и риск.