Утечка мозгов
Шрифт:
Трюм снова заржал. Только щетинистая морда скривилась и недобро произнесла:
– Круто начинаете, ребята. Как бы вам ночью случайно не уснуть и не забыть проснуться…
– Да чего ждать? – прошепелявил вынырнувший из темноты беззубый рот на отвратительном морщинистом лице. – Только скажи – я их мигом на макароны исполосую…
Как бы в подтверждение этого обещания тускло блеснул металл. Стас напрягся. Даже в темноте было видно, как налилось краской лицо Батхеда. Его тело приходило в бешенство.
– Ну, давай, голубчик, иди сюда,
– Остынь, Злыдень, – сказал щетинистый морщинистому и примирительно добавил: – Ладно, новенькие, будем считать, что вы показали себя. Идите вон туда. Там и вам найдется местечко. Мы люди хоть и подневольные, но гостеприимные…
Позвякивая цепями, переступая через лежащих вповалку людей, четверо новоиспеченных пленников проследовали в глубину душного и темного трюма.
Здесь и впрямь было попросторнее. Только было не в пример куда более душно. Стало понятно, почему самые наглые и агрессивные захватили места у лестницы. Видимо, главной ценностью здесь был свежий воздух. Что неудивительно…
– Ну вот, – сказал Стас. – Поплыли…
– Никогда не думал, что буду плыть вот так, в одном трюме с самыми настоящими рабами, – сказал Батхед.
– Каждый человек – раб, – заявил Ромис. – Раб работы, раб жены, раб привычки. Или – раб свободы. Это рабство самое тяжелое…
– Интересная теория, – согласился Батхед. – Только вот я еще и раб клаустрофобии. Я долго не высижу в такой тесной клетке. Я или устрою драку, или захвачу корабль…
– Последнее не имеет смысла, – сказал Стас. – Надо использовать ситуацию. Мы ведь хотели выбраться с острова? Вот и выбрались. Хотели попасть в какое-нибудь цивилизованное место? Вот и плывем туда… Доплывем – будем решать, что делать…
– Сомневаюсь, что место, куда везут корабль с невольниками, достаточно цивилизованное, – заявил Батхед.
– Согласен, – кивнул Стас. – Вряд ли там нас будет ждать что-либо приличное. Но других вариантов пока нет. Разве что нас пристрелят, чтобы не мучались, да выкинут за борт.
Рядом раздался хриплый удушливый кашель. Застонали.
– Так лучше за борт, чем подхватить тут туберкулез или тропическую лихорадку, – сказал Батхед. – И еще – мне даже страшно представить, чем нас будут здесь кормить…
– А что, здесь будут кормить? – раздался сбоку удивленный незнакомый голос. – Кто это сказал – капитан?
Наступило молчание.
– М-да… – сказал Батхед. – После вчерашней деликатесной рыбки, поджаренной на угольках, в меру подсоленной, аппетитно проперченной, без лишних косточек, сочной и мягкой…
– Да заткнитесь вы, – сонно и грубо сказали с другого бока. – Слушать же вас невыносимо. Изверги какие-то… И откуда только взялись на нашу голову? Рыбу им подавай! А оленины под нежным соусом с трюфелями не желаете?
– И ты пасть закрой!
– О черт! Да у меня желудок сводит!
– Врежьте там им! Да покрепче!
Вскоре всеобщий стон
И вдруг заговорил Ромис. Он встал, ударившись головой о балку, воздел руки к верхней палубе и начал:
– Братья! Отчего же вы так немилосердны друг к другу? Отчего вы рычите на ближнего, словно звери, в душах которых нет места для иной жизни? Вспомните, что внутри вас – огромные земли, населенные тварями бессловесными и людьми, для которых вы – больше, чем творцы! Вы – носители множества чужих душ! Вы в ответе за многие и многие тысячи судеб! И ничего не меняется оттого, что собственная злая судьба посадила вас на цепь! Все равно люди молятся на вас, возводят в вашу честь храмы – ведь вы для них – представители Алекс-са в их собственных мирах…
– Ну все, – прошептал Стас. – Сейчас эти каторжники решат, что наш пилигрим – сектант и еретик. И хана ему тогда. Даже мы не поможем…
– Надо его остановить… – отозвался Батхед и подергал Ромиса за штанину.
Но к удивлению ныряльщиков, Ромис продолжал свою проповедь, и рабы слушали его внимательно и с очевидным уважением.
– Почувствуйте, – продолжал вещать Ромис, – почувствуйте, как весь ваш огромный мир со всеми морями и островами, королями и рабами живет в душе одного-единственного живого существа, которое тоже страдает, боится боли и смерти, надеется и верит, радуется и предается отчаянию. Если вы будете помнить об этом всегда, то никакое горе не сломит вас на большом жизненном пути, и Великие Песочные Часы отблагодарят свою кроткую и послушную песчинку…
Ромис сел.
Стас вжал голову, ожидая реакции толпы.
– Ты великий проповедник, брат, – восхищенно произнес кто-то. – Скажи, ты ведь Продолжатель Алекс-са?
– Да, я безродный пилигрим, – ответил Ромис. – Как и мой брат Егорис.
– Настоящие безродные пилигримы? – удивленно воскликнул другой. – Я только слышал про вас, но не встречал никогда. И кто же посмел кинуть вас в трюм?
– Я просто не говорил никому, – скромно ответил Ромис. – Я ведь вовсе не был уверен, что в вашем мире знакомы с «Эпосом Песочных Часов»…
Так Ромис и Егорис заслужили почитание закованных в цепи невольников. В тени их авторитета Стас и Батхед могли чувствовать себя вполне безопасно. Во всяком случае, вероятность того, что ночью им перережут горло куском ржавой железяки, стала гораздо ниже.
Платой за этот покой стала необходимость ежедневного прослушивания проповедей и отрывков из крайне популярного в этом мире «Эпоса Песочных Часов». Стас с трудом уговорил пилигримов не раскрывать того факта, что среди прочих, будучи закованным в цепи, здесь присутствует сам Хранитель Срединного Мира Стас-с. Аргументом послужило вполне резонное утверждение о том, что Ромису могут не поверить, а Стаса объявят самозванцем со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая летальные.