Утечка мозгов
Шрифт:
«Баскетболист» улыбнулся и подмигнул приятелю, мол, а я что говорил!
– Ну, Никита, ты даешь, – сказал «баскетболист». – Ну и имидж у тебя, мать честная! Боюсь спрашивать, какая легенда… Лиза ничего про такое не говорила…
– Лиза – сука, – процедил Никита и сплюнул. – Так я не понял – кто из вас кто?
– Я Стас, – ответил «баскетболист». Это – Батхед, психолог. Ну, ты в курсе. А это наши новые друзья – Ромис и Егорис… Погоди… А почему Лиза – эта… Как ты сказал…
– Обалдеть, – произнес Никита. – Но… Как же вы решились? Вы
Никита чувствовал себя, как в бреду. Все вокруг стало эфемерным, условным. Как и эти люди, что выдавали себя за его знакомых. Кто, кто может сказать, где они – границы реальности? А, плевать…
– Решиться было непросто, – сказал Стас. – И все это – не от хорошей жизни. Так что, Лиза?
Никита резким движением воткнул шпагу в палубу. «Гости» переглянулись.
– Пойдемте в мою каюту, – устало сказал Никита. – Там и поговорим обо всем…
Никитин рассказ произвел на гостей весьма сильное впечатление. Особенно на тех, что называли себя пилигримами. Они яростно жестикулировали, вскакивали, бормотали непонятные скороговорки и странно шевелили пальцами.
Рассказ же Стаса вызвал с точки зрения его самого неадекватную реакцию у застрявшего в этом мире ныряльщика.
Стас немедленно потребовал себе бумаги и ручку. Ручку Никита не нашел. Зато обнаружил на столе тяжелую чернильницу и ворох настоящих, правда старых и задубевших, гусиных перьев. Стас тем не менее совладал с ними и быстро набросал на желтом листке какую-то схему.
– Это и есть тот самый путь? – спросил Никита. – Ну, тот, что указал ваш Алекс?
– Точно, – ответил Стас. – Записал, чтобы не забыть до очередного нырка.
– Правильно, – сказал Батхед. – Как мы уже убедились, нельзя доверять ничему, особенно человеческому сознанию…
– Ты знаешь человека по имени Ганс? – спросил Стас.
Никита глянул в листок. Некий Ганс значился следующим в списке хозяев миров на бумажке Стаса.
– Нет, – медленно сказал он. – Никакого Ганса я не знаю. Во всяком случае, среди пиратов такого нет… Даже если кто и остался в живых… Может, это кто-то из каторжников? Но тут была такая мясорубка… Трудно гарантировать, что какой-то там Ганс мог выжить…
– А ты изменился, Никита, – неожиданно сказал Батхед.
– Да? – равнодушно отозвался Никита. – Пожалуй. За свое пребывание в этом чертовом мире я успел погасить не один десяток чужих миров…
Посидели молча, неловко позвякивая стаканами, барабаня пальцами по столу, чеша в затылках.
– М-да, – сказал Стас, – однако Ганса этого искать придется. Мы рисковали рассудком не для того, чтобы отдыхать здесь, в этом Диснейленде. А это что, и вправду космическая станция?
– Что-то в этом роде, – задумчиво отозвался Никита. – Скажите лучше, что там происходит со мной… Вернее, с моим телом – там, в нашем мире?
Гости неловко замялись.
– Все понятно, – упавшим голосом отозвался Никита. – Чего еще ожидать от кэпа…
– О да, да! – быстро сказал Стас. – С ними все в порядке. Не беспокойся. А вот ты, вернее, этот… кэп… он, конечно, наделал переполоху. Мягко выражаясь…
…Они еще долго сидели, обмениваясь трудноусваиваемой информацией, обсуждали планы. Не просто было представить себе, что там, в тесной каморке, откуда только что «спустились» в этот мир Стас, психолог и пилигримы, застыла сейчас жуткая картина насилия и разрушения. Было совершенно неясно, чем закончится эта переделка. А главное – сумеют ли повлиять на ее исход путешественники в глубь чужих вселенных…
Никита почувствовал вдруг боль в плече. Когда он снял свой подранный камзол, то с некоторым отстраненным удивлением обнаружил, что тот пропитан кровью. А на плече обнаружилась довольно глубокая пулевая рана. К счастью, пуля прошла по касательной и кость была цела. Никита слушал версии собеседников по поводу своего ранения, и ему казалось, что все это происходит не с ним. По существу, так оно и было: ведь и тело это было чужим, и воинский задор, с которым Никита укладывал врагов, тоже был изначально чужд ему.
– Странно, что мои друзья до сих пор сюда не наведались… – пробормотал Никита, глядя на груду окровавленных тряпок, брошенных на пол. Поверх перевязанной кое-как руки он уже натягивал чистую белую рубашку.
– Ты про этих… корсаров? – спросил Батхед.
– Точно. Про них, родимых, – подтвердил Никита. – Надо бы подготовиться, да и вас спрятать…
Он вышел на палубу и оторопел.
В сторону остова «Катрин» неспешно приближалась толпа в знакомых серых робах. Друзей-пиратов было не видать. Неужели уже всех перебили? Никита ощутил необъяснимое чувство жалости к «соратникам». Все-таки в нем до сих пор есть частичка настоящего главаря морских разбойников. Того еще мерзавца…
Поразмышлять на палубе Никите не дали. Со стороны приближающихся раздались крики, а следом зазвучали выстрелы. Пули смачно врезались в старое дерево. Брызнули щепки.
В этот момент дверь на баке распахнулась и на палубу вальяжно выдвинулся Ромис. В своем новом обличье он был так же тощ и созерцательно задумчив, только носил теперь грязный пиджак нелепого покроя.
– А что, собственно, происходит? – невинно спросил он. И тут же ему на голову грохнулся изрядный обломок реи.
Ромис застонал и осел, схватившись за голову.
Никита, пригнувшись и перепрыгнув через скулящего Ромиса, бросился в каюту.
– Беда! – крикнул он. – Каторжники приперлись!
– Что будем делать? – спросил Батхед. Спросил спокойно, будто был уверен в том, что ситуация как-то разрешится. Без его участия.
Егорис, причитая, за шиворот затаскивал Ромиса обратно в каюту.
Стас же немедленно полез смотреть, что происходит. Никита решительно остановил его. Кэп Хантер внутри него снова брал инициативу в свои руки.
– Сидите здесь. Я сейчас…