Устранители

Гамильтон Дональд

Потом повернулся ко мне. Удар получился довольно тяжелый, хотя размахивался он медленно. В последнее мгновение я успел чуть откинуться, в противном случае он мог сломать мне челюсть. Я грохнулся на пол. Пусть думает, что мне крепко досталось, что, впрочем, было не совсем далеко от истины. Но Фредерикс еще не чувствовал себя удовлетворенным.

Он шагнул вперед и еще раз сильно ударил меня ногой по ребрам. Потом вернулся и столу и сел, горделиво потирая костяшки пальцев.

Немного отдышавшись, я взглянул на Мартелла. Тот кивком показал, что я могу подниматься. Приятно иметь дело хоть с одним профессионалом. С

любителями надо всегда, держать ухо востро, чтобы они случайно не натворили чего-нибудь. Был у нас приличный агент, который прекрасно знал все правила игры и соблюдал их, и тем не менее его ухлопал перепуганный мальчишка-поденщик на ферме, случайно нажавший на спусковой крючок дробовика.

Одно утешение — в присутствии Мартелла меня хотя бы не убьют по неосторожности. Мне показалось, что в его глазах мелькнул огонек. Мартелл явно забавлялся. Он нисколько не возражал, чтобы Фредерикс отделал меня как следует, благо мне приходилось стойко сносить побои, чтобы выдержать роль до конца... Поднявшись, я кинул взгляд на Мойру. Девушка стояла, прижав ладонь к щеке. Глаза ее, устремленные на отца, пылали ненавистью.

— Кто этот старый козел? — резко спросил Фредерикс. — Очередной завсегдатай бара? Сколько раз я твердил тебе, чтобы ты не заводила знакомств...

— Знаю, — оборвала Мойра, отнимая ладонь от щеки, на которой появилось багровое пятно. Голос ее звучал холодно и не по-детски твердо. — Я должна сидеть дома и пялиться в телевизор.

— Никто не говорит тебе сидеть дома днем.

— Хорошо — вечерами.

— Я предупреждал тебя о том, что случится с твоим очередным ухажером, — процедил Фредерикс. — А ведь что я только ради тебя не делал! Я был для тебя и отцом и матерью...

— Не смей упоминать маму!

— Я устроил тебя в лучшие школы, — продолжал он, — давал тебе все: деньги, тряпки, машины, А как ты меня отблагодарила? Сперва спуталась с женатым ублюдком, а теперь заявилась в черт знает каком виде... Моя дочь! Почему ты не осталась в Нью-Йорке и не подыскала себе славного парня своего возраста...

— Брось, папа! Я сто раз знакомилась, но все тут теряют ко мне всякий интерес, как только узнают, что я дочь Большого Сола Фредерикса, гостиничного короля. Почему-то в наши дни у людей какое-то странное предубеждение против гостиниц. Фредерикс вспыхнул, но сдержался.

— Ну зачем ты так сделала, крошка? — спросил он уже гораздо миролюбивее. Мне даже стало немного жаль его. — Зачем? Моя дочь, моя гордость, которую я воспитывал, как принцессу, стоит в измятом платье, словно какая-то бродяжка... Как будто ты спала в этом платье...

— Да, спала, — брякнула Мойра и указала на меня. — Вот с ним. Причем дважды.

Нас с Мартеллом словно и в комнате не было. Отец с дочерью ничего вокруг не замечали и обменивались тяжелыми ударами, стремясь уязвить противника посильнее. На нас никто даже внимания не обращал.

— Зачем ты это сделала? — повторил Фредерикс.

— Потому что он оказался единственным, кто не побоялся! Кто не испугался тебя!

— Это мы еще посмотрим, — прошипел Фредерикс. — Отправляйся домой и приведи себя в порядок.

— Только посмей его тронуть! — пригрозила Мойра. — Хоть только пальцем тронь!

— Фенн, отвези ее домой! — приказал Фредерикс. Молчание. Я не смотрел на Мартелла. Наконец он заговорил:

— Мистер Фредерикс, может быть, мне не

стоит оставлять вас?

— Как ты смеешь... А, ты из-за этого типа? Не волнуйся, с этим долговязым Казаковой я как-нибудь и сам управлюсь. Ты же видел, как я его...

— Да, — сказал Мартелл.

Я знал, что внутри он весь извивался, как червяк на крючке. Он не хотел уходить. Он должен был проследить, чтобы я получил свое. Но теперь настал его черед выдерживать роль до конца. И все же он еще раз попытался:

— Я бы посоветовал...

— Кому нужен твой совет, болван! — взорвался Фредерикс. — Отвези ее домой. И еще, Фенн...

— Да, мистер Фредерикс? — голос Мартелла звучал глухо.

— Сам в дом не заходи. Я слышал про твои похождения.

— Слушаюсь, мистер Фредерикс.

Он шагнул вперед. Мойра словно очнулась от оцепенения. Пятно по-прежнему алело на левой щеке, но глаза вдруг потемнели, и в ее взгляде, устремленном на меня, появилось что-то вроде угрызения совести.

Она использовала меня, чтобы досадить отцу, совсем не подумав, что меня ждет. Теперь же осознала, что натворила: Фредерикс велел доставить меня сюда вовсе не для того, чтобы познакомиться с будущим зятем.

— Беги, малышка, — сказал я.

— Я не уйду...

— Уходи! — настойчиво сказал я, мечтая, чтобы она поскорее забрала с собой Мартелла. Пока он оставался здесь, мне грозила серьезная опасность.

— Извини, — вздохнула Мойра. — Я не хотела... Не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного. Ступай.

Она хотела что-то добавить, но потом передумала. Мартелл ждал. Наконец Мойра решилась, и они ушли. Прежде чем дверь за ними закрылась, я успел заметить снаружи охранника, который доставил нас сюда.

Мои неприятности еще не закончились, но все же без Мартелла стало заметно легче. Впрочем, своего я уже достиг: познакомился с Фредериксом и понял, чего ждать от Мартелла. Больше делать здесь мне было нечего, и пора было приступить к “отделению от противника”, как мы говаривали когда-то в армии.

Фредерикс ожег меня злобным взглядом.

— Значит, ты меня не испугался? — прошипел он. — Сейчас мы это проверим.

Он вышел из-за стола и приблизился ко мне.

— И заодно проверим кое-что другое, — добавил он. — И устроим так, чтобы ты больше не приставал к юным девушкам. — Этого я ожидал — мне уже становилось ясно, как функционировало его серое вещество. Впрочем, это не повысило в моих глазах его статус как законопослушного и полноправного гражданина. Он размахнулся и ударил меня по щеке — ударил меня, представляете?! Это уже стало мне надоедать. Нельзя же вечно оставаться бездушной машиной, роботом для убийства людей — надо же хоть разок доставить себе радость и убить просто из УДОВОЛЬСТВИЯ...

Моя рука нырнула в карман и нащупала ножичек. Фредерикс ударил меня снова, и я вдруг понял, что больше Сальваторе Фредеричи никогда меня не ударит.

Я лучезарно улыбнулся ему в лицо. Коротышка был уже мертв, но еще не догадывался об этом. Мне оставалось лишь извлечь из кармана руку, раскрыть нож и вонзить клинок в нужное место. В конце концов, по всем мыслимым меркам Фредерикс пожил уже более чем достаточно. Мой мозг отдал приказ. Но вот рука не повиновалась. Я не мог это сделать!

Да, я не мог это сделать. И в ушах зазвучал голос Мака: “Это война... вы можете считать себя бойцами”.