Устье
Шрифт:
«Опять ремонтные работы», – подумала Гоин. На стеклах поезда были мутные подтёки.
На станции из вагона вывалила толпа, такая же набилась снова.
Как нередко в подземке, Гоин охватил ужас: раствориться, исчезнуть в этой мокрой серой массе.
– Я не такая, как все, не такая, как все, – повторяла она про себя и крутила перстень на руке. Это помогало.
Сквозь стекло на неё смотрели лица Великих Усопших, изображённые на стенах станции. Они были губернаторами Хелештадта, города на Нижней Кроне, который некогда входил в Союз торговых городов, а теперь стал одним
Гоин вспомнились экскурсии в мемориалы губернаторов – здания, украшенные транспарантами. Внутри, на огромных экранах, шли ликующие толпы, тысячи автомобилей летели по автострадам, товары блестели яркими упаковками. Там же стояли памятники Великим Усопшим. Где находятся их души, спрашивать было не принято. Однако Гоин кое-что об этом знала и даже посетила некоторых вместе с Галаром – в чёрных колодцах Хель. Вонзить ледяное шило в их призрачные тела было забавно. Вспомнив об этом, она зло ухмыльнулась.
Гоин вышла на конечной станции, поднялась по лестнице и вышла в поле.
Притормозило такси.
– Вам куда?
– До конца дороги.
Гоин вышла из такси на краю огромного сырого поля, где начиналась Окраина. Качались сорняки. Гоин надела резиновые сапоги и пошла по грязи – к посёлку, чуть видному в тумане. Спустя полчаса она – девочка с нарисованной слезинкой – зашла в дом, возле которого поднимался вверх пар прачечной. Поднялась по лестнице, прошла в белую комнату. На скамейке болтали ногами Офнир и Альв, принявшие малую форму – деревянный и резиновый человечки. Чуть поодаль сидела Моин – такая же девушка, как и в небоскрёбе, только сменившая платье на оранжевое, с жёлтыми лимонами. К Офниру пристали комки грязи.
– Как успехи? – спросила Гоин, усаживаясь в кресло. Её ноги не доставали до пола. Деревянный человечек ухмыльнулся.
– Я выследил и пристрелил Энглунда! Всадил в него пулю! И чуть не достал Форсетти! Немного не хватило! А вот Моин – он кивнул в сторону девушки – она не проявляла должной целеустремленности! Где-то гуляла! Потом сидела дома, листала фотоальбомы на чердаке… Я не ябедничаю, просто правдив! Всё делал я! И когда меня откопал огородник – ну не без того, Форсетти всё же пристрелил меня – так вот, я сразу же начал разрабатывать новую операцию! Чрезвычайно тщательно! У меня всё под контролем!..
– Итак?..
– Пока мы потеряли след Фьялара!.. Он куда-то скрылся! А Форсетти видели на Хёгландской Ветви! Мне сообщили! Скорее всего, там появится и Фьялар! Коллеги подтягивают туда свои силы! И я не останусь в стороне!..
– Хороший мальчик, – ответила Гоин. – И какие теперь у тебя планы?
– Я устрою засаду! Мой Осведомитель, под видом небольшого засохшего гриба, укоренился под деревом и сканирует местность! Вскоре мы будем полностью готовы, уважаемый креативный менеджер! Всё будет отлично! Мы уничтожим карлика и захватим корону!
Офнир замолчал. С его деревянного носа упала грязная капля.
– А что у тебя, Альв?
– Мной подняты вверх по Древу Слепые Птицы!.. – заявил разноцветный человечек. – Целая стая.
– Чудесно – это может быть полезно, – сказала Гоин. – А пока сбегайте в магазин за ситро. Держите монетки.
Она швырнула звенящий мешочек. Офнир ловко поймал его. Он и Альв выбежали из комнаты. Моин презрительно посмотрела им вслед:
– Энтузиасты.
– А разве это плохо, Моин?.. Они просто глупые и самонадеянные. Тщеславные, – протянула Гоин, – их много, таких.
Гоин поднялась из кресла, и Моин показалось, что она стала гораздо выше: тёмная башня с дрожащими красными огоньками наверху, обдуваемая ветром, в пелене дождя.
– Много таких, и чем больше проходит времени, чем старше становится наш мир, тем их больше. Ваша группа – одна из множества, одна из сотен и тысяч, которые кружат в серых ульях Хель и Сумеречной Зоны. И все они ждут момента, чтобы просочиться сквозь щели, трещины, все расширяющиеся щели и трещины на Крону. Пока другие – с той стороны – ещё латают стены, выстраивают баррикады, их отряды щетинятся копьями и штыками под цветастыми знамёнами – но наступит день, когда и они станут такими же, как Офнир и Альв, а может ещё глупее и самовлюблённей… И слабее – еле поднимающими столовую ложку без того, чтобы не поплакаться Старшим. И тогда дерево утонет в сумерках – серый ствол, окружённый бурой сыростью, где просвечивают только болотные огоньки… Равновеликие и равно ничтожные друг другу.
– Неужели Муспельхейм не сожжёт такой мир?..
– Звезда?.. Это старая басня, в неё мало кто верит. Есть планета с другой формой жизни, чьи обитатели иногда применяют тут свои колдовские приёмы. Их можно одолеть и уничтожить – со временем. А никакого Сада не существует. Он давно засох! Или вообще не существовал. Есть пустое пространство, сквозь которое можно добраться до новых миров, которые обширней и лучше, чем наш. И устроить их по своим планам, своим правилам… А наш мир, это Древо изживает себя…
– Неужели будущее Древа настолько… не вдохновляюще?..
– Ты умнее других, Моин. И в таком мире будут свои фавориты и фаворитки, летящие на красных автомобилях по шоссе у побережья лазурного моря. Под звуки саксофона!.. Меня бы это устроило. Пока будет возможно! Пока всё это тоже не затянет болото всеобщего распада… Но я бы не отказалась и от другого. Большего. Настоящей силы и власти. Бессмертия, – сказала Гоин медленно и посмотрела на Моин. Та взглянула ей в глаза.
– Как и Фьялар?..
– О! Великий восстановитель королевства Локи!.. – Лицо Гоин затуманилось, словно от приятного воспоминания, почти сразу же это выражение сменила презрительная гримаса.
– Ты много спрашиваешь, Моин.
Моин промолчала.
– Мне позвонил, – затем ответила она, – господин Эйнар. И рассказал, что есть новые планы… которые ветер нашёптывает водостокам. О которых говорят в баре на городской окраине.
– Значит, Параллельное ведомство приняло мои рекомендации, – ответила Гоин. – И что он тебе сказал?