Уст твоих бурный ветер
Шрифт:
Гребец одним гигантским прыжком выскочил на берег, чуть не оттолкнув челнок от берега, и неслышно исчез в темноте. Мира, поспешно подхватила весло и удержала лодку на месте, пока Элиза неловко перебиралась на сухое.
– Ну что за невезуха!
– пробормотал Тилос.
– И аккумуляторы лишь на четверть полны… Только бы успеть!
Огненный пруд уже во всей своей красе сиял в небе, и тени от звездного света заливали травянистый берег призрачным рисунком. Тилос одним длинным точным движением извлек откуда-то из рукава узкий кинжал и ткнул Камтона в живот.
Элиза упала на колени и слабо охнула,
– Что там, Тилос?
– встревоженно склонилась над ним Мира.
– Ох ты, мать честная… Ты видишь, что порвано?
– Вижу… - сквозь зубы проворчал Тилос.
– Селезенка цела, прочие важные потроха - тоже. Множественные разрывы кишок и небольших сосудов. Останавливаю кровь… Успокой девочку!
Мира отвернулась от раненого и подошла к Элизе, молча опустившись рядом с ней. Потом слегка приобняла ее. Элиза чувствовала себя так, словно ей попали дубинкой по голове. Она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь не расплакаться.
– Все хорошо, - наконец дошел до нее успокаивающий голос Миры.
– Все образуется… - Женщина ласково гладила ее по волосам.
– Камтон выживет. Сейчас Тилос остановит кровь, а там, глядишь, и остальные подоспеют…
Тилос сосредоточенно склонился над телом Камтона, на ощупь находя места кровотечений и заваривая их короткими сильными разрядами. Кишки пучились под руками, из разрывов лезло их содержимое, но сейчас не до кишок. Если не остановить кровь, Камтон умрет отнюдь не от перитонита…
К счастью, крепкий организм гулана держался. После того, как поток крови иссяк, его сердце, бившееся с перебоями, вновь заработало в почти нормальном ритме. Хотя мозговая активность светилась на грани комы, за его жизнь можно не опасаться - при условии, разумеется, что не менее чем двухлитровую потерю крови удастся немедленно восполнить плазмой. Где же Карос?
Парень не подвел. До его возвращения прошло всего семь минут. Тилос выхватил из его рук плотный пакет с плазмой, с треском порвал ткань и всадил иглу в вену Камтона.
– Там… сейчас… Джабраил… появится… - задыхаясь, сообщил гонец, с трудом открывая чемодан с полевым хирургическим набором.
– Пошел… свет искать…
– Хорошо, - Тилос слегка расслабился, поднимая стеклянную бутыль повыше.
– Подержи, пожалуйста, я еще с кровью не закончил.
Он проверил аккумуляторы, с досадой убедившись, что на заварку кишок энергии уже не осталось. Да и эффекторы в подушечках пальцев слегка саднили, сигнализируя, что работают не по профилю. Впрочем, здесь сойдет и шелк. В любом случае, пара месяцев в койке Камтону обеспечена. Тилос не глядя сунул руку в чемоданчик, по эху нащупал нужную иглу и принялся шить.
Джабраил подоспел через двенадцать с половиной минут. Два дюжих парня из охраны тащили за хирургом тяжелый ящик - автономный прожектор. Тилос с досадой заметил, что за два месяца к эфирной батарее добавилась еще секция. Напряженность поля убывала явно быстрее, чем следовало из расчетов. Значит, и стойкость защитных систем по периметру базы снижалась день ото дня.
Вспыхнул резкий свет, и тут же вокруг упал светонепроницаемый экран, не пропуская лучи наружу. Резкие тени упали на операционное поле, сразу ухудшив видимость. Впрочем, Джабраил без подсветки не обойтись, зрение не то. Оборвав нить после очередного шва, Тилос сунул иглу уже продезинфицировавшему руки ученому, встал на ноги и подошел к Мире, все еще обнимающей Элизу за плечи. Девчонка явно была в глубоком шоке. Тилос сел рядом на корточки.
– Элиза!
– осторожно позвал он, добавив легкую стимуляцию височных долей подушечными эффекторами.
– Элиза! Вставай, все уже в порядке. Нам надо идти.
Из темноты набегали еще люди, топотали тяжелые сапоги, и Тилос с Мирой, подняв Элизу на ноги, осторожно, под руки, повели ее к домам.
На следующий день Элиза проснулась от того, что солнечный луч из окна назойливо светил ей прямо в глаза. Она попыталась отмахнуться от него, но луч не поддавался. Девушка сердито замычала и перевернулась на бок, зарыв лицо в подушку. Вот сейчас Змей опять пихнет ее в ребра и отмочит одну из своих шуточек…
Подушка? Элиза резко села, дико осматриваясь по сторонам. Под ней оказалась самая настоящая кровать с тонким, но довольно мягким матрасиком поверх дощатых досок, а прикрывало ее не менее настоящее одеяло поверх белоснежной простыни. Солнечный луч тоже оказался не совсем обычным, каким-то серо-дымчатым. Продрав глаза, девушка поняла, что луч пробивается сквозь тонкую полупрозрачную ткань, свисающую по бокам хижины вместо настоящих стен. Крыша, однако, выглядела вполне солидной и состояла из нескольких слоев широких и прочных пальмовых листьев.
Откуда-то сбоку раздавалось ровное дыхание. Элиза повернулась и узрела Миру, на животе спящую на своей кровати. Одеяло вместе с простынею сползло на пол, обнажив тело женщины. Элиза почувствовала острую зависть к ее упругой смуглой коже, под которой не висели складки лишнего жира, к роскошным черным волосам, к безупречной фигуре с длинными ногами… Мира была прекрасна. Это не слишком-то замечалось под запыленной дорожной одеждой, но сейчас, в своей наготе, она могла бы поспорить красотой с самой страшной Тароной, чье лицо и пылающие желтым пламенем глаза снова всплыли у Элизы перед глазами. Девочка критическим взглядом окинула собственные торчащие ребра, пальцы на правой руке, с которых все еще не до конца сошли синяки, пощупала свои неровно обкромсанные засаленные волосы и тяжело вздохнула. С ней боги обошлись не так милосердно. Не дурнушка, но и не красавица. Так, серединка на половинку. Хотя, конечно, случается и хуже.
Тут Элиза почувствовала, что неплохо бы отдать ежедневную дань земле, и огляделась по сторонам. Ее старой одежды рядом не наблюдалось, но на небольшой лавке рядом аккуратно лежали шаровары и рубаха с завязками. На полу стояли легкие кожаные сандалии. Она быстро оделась и выскользнула за полог.
Матерчатая хижина стояла в ряду себе подобных. Землю между ними тщательно утоптали, и на ней почти не росло травы. До ближайших зарослей, однако, оказалось не менее тридцати саженей, и Элиза закрутилась на месте, пытаясь понять, где же здесь отхожее место.