Успеть раньше смерти
Шрифт:
ГЛАВА 1
Зашуршала листва, раздвинулись тяжелые ветви, и сквозь высокие кусты дикого орешника протиснулся поджарый среднего роста мужчина, одетый по-дорожному – короткая матерчатая куртка неопределенного цвета и заношенные джинсы. Был он сильно загорелым, коротко стриженным, с упрямым квадратным подбородком и белесыми, ничего не выражающими глазами. На плече у него висела большая, почти квадратная сумка на длинном ремне, похожая на кожаный футляр для какой-то дорогой аппаратуры. Судя по тому, как был натянут ремень, весила сумка немало, однако ее владелец нес груз без
Была середина дня. Солнце пекло во всю мочь. Его жаркие лучи пробивались сквозь кроны деревьев и разрисовывали дорожки между могилами кружевными узорами. В горячем воздухе лениво зудели крылатые насекомые.
Да, это было кладбище. Старое запущенное кладбище, заросшее травой, кустарником и раскидистыми трухлявыми деревьями, которые были высажены здесь, наверное, лет сто назад. Люди, покоящиеся под старыми могильными плитами, умерли давным-давно и были всеми забыты. Покосившиеся, ушедшие в землю оградки, усыпанные мусором и палой листвой могильные холмики, стертые и забитые грязью надписи, поросшие буйной травой дорожки – все словно еще раз напоминало о забвении и тщете бытия. Но на пришельца с дорогой сумкой этот печальный пейзаж, кажется, не произвел сильного впечатления. Спокойно оглядевшись и что-то прикинув в уме, он выбрал направление (одна дорожка показалась ему более утоптанной, нежели другие) и неторопливо зашагал мимо заброшенных захоронений, иногда с любопытством читая сохранившиеся на могильных камнях надписи. Кладбище действительно было очень старое. Попадались могилы, на которых даты рождения начинались с цифры «18»...
Мужчина прошел около ста метров, петляя между могил и вдруг вышел на относительно свободное пространство – что-то вроде поляны, окруженной со всех сторон старыми, клонящимися к земле вязами. В центре на серой гранитной плите под лучами полуденного солнца восседали четверо подростков на вид лет семнадцати, прямо на могиле курившие и распивавшие пиво. У ног их уже валялось не менее десятка пустых бутылок. Они громко разговаривали между собой неприятными ломающимися голосами и не сразу заметили появление нового человека.
Мужчина остановился возле трухлявого дерева и с интересом уставился на теплую компанию. Он уже сообразил, что курят подростки не простые сигареты, а марихуану, анашу, или попросту «дурь».
Любого другого такая встреча в глухом уголке, по крайней мере, смутила бы, но, похоже, мужчину она не взволновала нисколько. Он продолжал наблюдать за подростками до тех пор, пока они сами не обнаружили, что уже не одни. Резко оборвав беседу, они разом обернулись и уставились на незнакомца шалыми бесстрашными глазами.
Были подростки как на подбор худыми, костлявыми, неважно одетыми. Коноводил в компании, по-видимому, черноволосый остроскулый парень, в лице которого было что-то неуловимо-восточное. Он был покрепче и, судя по всему, порешительнее всех остальных. Хотя видя свое численное преимущество, все парни в компании с самого начала повели себя очень нагло.
– Гляди, Штырь, к нам гости! – развязно объявил белокурый розовощекий
– С маком, – неожиданно вставил третий, и вся команда многозначительно захохотала, перемигиваясь.
Отсмеявшись, скуластый и чернявый парень, которого назвали Штырем, повелительно махнул рукой и крикнул:
– Эй, лошок, греби сюда, показывай, чего у тебя в торбе!
– Сядь на пенек, съешь пирожок! – продолжил сказочную тему белокурый, снова закатываясь в безудержном хохоте.
Остальные поддержали его – совсем хилый мальчишка с сальными волосами, который сострил насчет пирожков с маком, и еще один, с простым беззлобным лицом, которого в другом месте и в другое время можно было бы принять за твердого троечника и примерного сына.
– Давай, чего там у тебя в торбе! – загомонили все наперебой. Слово им понравилось, и каждый старался повторить его несколько раз. – Оглох, что ли, лошара?
Мужчина смотрел на них, слегка улыбаясь, и не двигался, дожидаясь, пока стихнет гомон. Потом сказал негромко:
– Вы, молодые люди, сильно неправы, если считаете меня лохом. Но особенно вы неправы, если считаете, что имеете отношение к моей сумке. Моя сумка – это моя частная собственность, а частная собственность священна, не так ли?
– Вот это гонит! Профессор! – снова загалдел белокурый. – Священна! Торба его! Вообще отпад! Чего у него там? Иконы, что ли? Иконы нам сгодятся! Тащи сюда, мы верующие... это, как его... зацерковленные, вот!
– Я вижу, вы сильно обкурились, ребята, – неодобрительно заметил мужчина, ничуть не обескураженный таким приемом. – А в вашем возрасте подобные забавы – совершенно лишнее. Поверьте моему опыту. Вам куда больше пригодились бы занятия спортом, какие-то производственные навыки. Руками-то умеете работать? Или забить косячок – это ваш предел?
– Ты гляди, Штырь, а он точно профессор! Лечит нас, лечит, хотя кто его просит нас лечить? Может, покажем ему, как мы умеем руками работать? – с угрозой в голосе сказал белокурый.
– Заглохни, Свин! – властно отозвался Штырь. – Сейчас разберемся!
На него явно произвело впечатление то спокойствие, которое исходило от незнакомца. Штырь по-прежнему считал, что имеет перевес в силе, но тоже решил изобразить из себя крутого мужика, который привык использовать в качестве главного аргумента веское слово.
– Слышь, ты! – сказал он незнакомцу. – Я тебе объясняю фишку. Короче, ты сейчас на нашей территории, ясно? Это вот кладбище, оно, короче, наше. Мы тут хозяева, понял? А я самый главный. Никто без нашего разрешения не может здесь находиться. А кто нарушил правила, тот платит штраф. Можешь сам выбирать – или откупиться, или отметелим так, что дороже обойдется. Будешь всю жизнь на докторов работать. Мы не шутим. Все по-взрослому. Тебе решать.
Штырь говорил очень внушительно, и вся его компания взирала на него с восхищением. Они точно знали, что все это не шутка, и, видимо, уже неоднократно имели возможность убедиться в своем могуществе. Они все и сейчас были убеждены, что впереди их ожидают легкая победа и неплохая добыча. Штырю и самому нравилось, как он держался. Вот только незнакомец слегка испортил ему триумф.