Успех
Шрифт:
Маленький эпизод со знаменитым фильмом имеет в романе большой и многозначительный смысл. Тонко и художественно убедительно описаны Фейхтвангером душевные переживания Кленка, столкнувшегося воочию с социальными идеями, которые ненавистны и враждебны ему. Кленк захвачен зрелищем не потому, что оно экзотично,—в действительности оно сурово и просто. Его берет в плен суть увиденного, и невольно он — столп реакции — начинает сочувствовать восставшим матросам российского флота, ибо на их стороне истина жизни. Этого он не мог не ощутить.
Правда, Кленк быстро освобождается от магической власти искусства, несущего на своих крылах правду истории, и делает вид, что рассказанное фильмом его не касается и вопреки всему он и люди его взглядов будут делать свое дело,—
Его мир, который он считал незыблемым, потрясен в своих основах. Внутри некогда прочного бытия возникли и действуют силы, разрушающие его устои, способные смести собственническое общество. Кленк догадывается об этом, но не хочет признать, что близится конец господства капитализма, и всеми средствами, которыми располагает, стремится отдалить этот конец и задушить рвущееся к победе будущее.
Иначе кленки не могли ни рассуждать, ни поступать. Фейхтвангер, художник-реалист, наблюдающий и изучающий мятущуюся жизнь нашего века, не мог обойти главного конфликта современности. Он тоже ощущает, что «это существует» и мир стоит перед лицом гигантских событий, меняющих его облик. Поэтому «Успех» стал для Фейхтвангера рубежным произведением. Роман обнаруживал, что писатель начал воспринимать современный период истории как переломный в жизни человечества, как время мучительного и трудного рождения новых форм общественных отношений, идущих на смену умирающей собственнической цивилизации. Тема смерти старого мира введена в роман не произволом автора — ее подсказала самое жизнь.
Но Фейхтвангер — один из мастеров европейской культуры, стоявший на великих росстанях истории,— не только воспроизводит черты и приметы своего времени, но имеет и собственное суждение о нем, свой взгляд на пути и методы изменения жизни. Кредо Фейхтвангера, ставящее, кстати сказать, пределы его критике буржуазного общества, раскрывается в образах героев, противостоящих реакции.
При всей широте воспроизведения социального фона, на котором сталкиваются интересы вокруг дела Крюгера, нельзя не отметить, что в этом фоне существуют некие пробелы. Их появление в романе нельзя объяснить отсутствием соответствующего жизненного материала. Они — следствие особенностей мировоззрения Фейхтвангера.
В те годы, о которых он писал, внутри немецкой нации существовали силы, боровшиеся за социальную справедливость; в сознании немецких пролетариев жива была память о недавних баррикадных боях под знаменем свободы. Существовала не одна партия «истинных германцев» — партий было много, в том числе и коммунистическая, основанная Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, и социал-демократическая, лидеры которой не однажды стояли у власти в Веймарской республике.
Фейхтвангер, заметно схематизируя истинную картину социальной борьбы тех лет, не включил в роман описания непосредственно народной жизни. О борьбе немецкого народа за свободу оп упоминает в публицистических отступлениях, но изображение народной жизни, настроений, чувств, мыслей трудящихся в романе отсутствует. Что же касается крестьянства, то весь этот класс представляется писателю как одна сплошная, безликая масса, не знающая социальных различий. Фейхтвангер постоянно подчеркивает, что все баварское крестьянство будто бы представляло собою темную силу, наживавшуюся на инфляции и служившую. верным оплотом поднимающегося фашизма. Неким полумистическим символом этой реакционной силы, не имеющим никакого противовеса, становится Рохус Дайзенбергер, «деревенский апостол Петр».
Фейхтвангер и в «Успехе» не преодолел своего скептического отношения к народу, по-прежнему рассматривая его как начало, еще не проникнутое разумом. Но он не может не считаться с фактами жизни, с тем, что в мире существуют идеи, исходящие от масс и несущие им освобождение. Стремясь быть объективным, Фейхтвангер вводит в повествование образы людей, разделяющих эти идеи.
Одним из самых активных защитников Мартина Крюгера является коммунист Каспар Прекль, инженер, служащий на автомобильных
Он непримирим и бескомпромиссен в своей ненависти к капитализму: барону Рейндлю не удается подкупить Прекля, так же как не удается склонить его к либеральной терпимости писателю Жаку Тюверлену — его союзнику в борьбе за освобождение Крюгера и одновременно идейному антагонисту. Прекль выдерживает «малую войну» с прозой жизни — нуждой и безработицей. Эту войну не выдержал Бенно Лехиер, который предпочел трудной жизни борца за дело пролетариата «разумный» брак с Ценци, кассиршей ресторана, получив в придачу к дебелой супруге еще и ее кругленький капиталец.
Фейхтвангер стремится полнее обрисовать новый для него характер Прекля и новый тип его мышления, рожденный современной классовой борьбой, не прибегая к прямым авторским оценкам, к открытому выражению своего отношения к нему.
Писатель раскрывает характер Прекля и его мировоззрение в столкновении с другими действующими лицами романа, и особенно в интеллектуальных поединках и дискуссиях с Жаком Тюверленом. Противоборство этих двух умов позволяет Фейхтвангеру не только яснее выразить свое представление о Прекле, но и отчетливей обрисовать иной, не преклевский тип мышления и отношения к жизни, представленный в романе Тюверленом.
Но истинное отношение писателя к Преклю проступает с неопровержимой наглядностью в описании его взаимоотношений с другим персонажем романа — безумным художником Ландхольцером, создавшим картину «Справедливость».
Ландхольцер — гениальный художник, но его мозг и творчество изуродованы нелепой жизнью современного мира. Его фантасмагоричные и усложненные аллегорические картины начисто отрицают буржуазную действительность, обнажая ее алогичность.
Прекль, испытывающий внутреннюю тягу к творчеству Ландхольцера, тоже начисто отрицает буржуазный мир, но с принципиально иных общественных позиций. Отрицание настолько объединяет их, что Фейхтвангер, прибегая к символике, делает их двойниками. Сходство их не только внешнее — оно более глубоко.
Ландхольцер так отделил свое «я» от общества и замкнулся в собственном мирочувствии, что потерял представление о реальности окружающего, и его потускневший разум порабощен бредом.
Прекль тоже отделил себя от общества и замкнулся в собственной идее, оказавшись тем самым как бы в безвоздушном пространстве. «Инженер Каспар Прекль искренне тяготился своей индивидуальностью. Ему хотелось освободиться от нее, хотелось стать атомом в ряду подобных же атомов. А получалось так, что какая-то часть его «я» все время заносилась над другими»,— утверждает Фейхтвангер, и оба отрицателя капитализма изображаются им в романе не только последовательными индивидуалистами, но и некими инородными телами в сфере человеческих отношений. Вполне закономерно, по мнению Фейхтвангера, Прекль не находит себе места в западном мире и уезжает в СССР на строительство автомобильного завода в Нижнем Новгороде.