Усмиритель душ
Шрифт:
А под его поверхностью Чжао Юньлань увидел огромную лампу, несколько десятков метров высотой — точно такую же, как и её маленькие копии по обеим сторонам ведущей в преисподнюю дороги.
Последний из королей, король Цингуан, обернулся к Юньланю и произнёс:
— Я не буду скрывать правды от лорда Хранителя. Перед тобой последняя из святынь: Лампа Хранителя.
***
Прислушавшись к ним, Шэнь Вэй улыбнулся.
Линь Цзин не обратил на эти звуки никакого внимания. Обойдя вокруг Шэнь Вэя несколько раз, он положил ладонь на Древо Добродетели и заявил:
— Подождите немного, у меня где-то была отмычка. Я освобожу вас от цепей.
— Нет нужды, — спокойно откликнулся Шэнь Вэй. — Всё, что тебе нужно сделать — это вытащить шип из моей груди.
— Просто вытащить? — поёжился Линь Цзин. — С вами ничего не случится?
— Ничего страшного, — кивнул Шэнь Вэй. — Благодарю тебя.
Его тон был так безмятежен, словно он советовался с официантом в столовой по поводу своего обеда.
У Линь Цзина, в отличие от него, от страха уже вспотели ладони.
— Если вы так говорите, профессор Шэнь… Жаль, что я не могу попросить вас о письменном подтверждении.
С этими словами он взялся за наконечник шипа и, решив, что пластырь лучше срывать сразу, резко выдернул шип из груди Шэнь Вэя. Раздался отвратительный звук разрываемой плоти, и тело Шэнь Вэя дёрнулось вперёд, но его надёжно удержали чёрные цепи.
Линь Цзин от ужаса покрылся холодным потом, но Шэнь Вэя даже не пикнул от боли. Из раны на его груди хлынула кровь, но Линь Цзин, не обращая на неё внимания, отбросил шип и заглянул Шэнь Вэю в лицо.
Тот, кажется, находился сейчас на грани, на вершине своей выносливости: по его лицу стекали капельки холодного пота, а взгляд поплыл, растеряв остатки разума. Опасаясь, что Шэнь Вэй снова лишится сознания, Линь Цзин собрался было отвесить ему пощёчину, но вдруг вспомнил, что перед ним висит Палач Душ, и струсил: легонько потянул его за край плаща.
— Профессор Шэнь? Слышите меня? Потерпите, пожалуйста, потерпите ещё немного. Я помогу вам спуститься.
Губы у Шэнь Вэя потрескались и побелели от потери крови, но пребывая в полузабытьи, он всё равно тихо выдохнул:
— Куньлунь…
—
Его голос наконец вырвал сознание Шэнь Вэя из пелены забвения, и глаза его прояснились. Линь Цзин же с восторгом обнаружил, что жуткая рана на груди Шэнь Вэя медленно затягивается: вскоре ничего, кроме окровавленной дыры на одежде, не напоминало об этом страшном ударе.
— Передай мне, пожалуйста, этот шип, — тихо попросил Шэнь Вэй.
Линь Цзин торопливо схватил ледышку обеими руками. Шэнь Вэй упоминал, что она отлита из вод Реки Забвения: должно быть, поэтому прикасаться к этому льду было особенно невыносимо. Однако по воле Шэнь Вэя шип вдруг обратился чёрным шаром с алыми прожилками крови и струйкой тумана втянулся Шэнь Вэю в рот. Стоило этому произойти, и трещины на его губах затянулись, а глаза снова заблестели.
С тихим звоном чёрные цепи спали с его рук и ног, словно их срезало невидимое лезвие, и Шэнь Вэй аккуратно приземлился на землю.
— Вы в порядке? — заторопился Линь Цзин. — Что нам теперь делать? Куда делись призрачные звери и тот парень в маске?
Шэнь Вэй засмеялся:
— Отправился по ложному следу… Надеюсь, десять королей преисподней хорошенько его удивят.
— Амитабха, благодетель, но я ничего не понимаю, — беспомощно признался Линь Цзин.
Шэнь Вэй слегка ему улыбнулся — и растворился в воздухе.
— Да что же это! — выругался Линь Цзин, застыв на месте. — Шеф меня убьёт! Плакала моя премия!
Невидимая рука легла ему на плечо.
— Над нами лежат воды Реки Забвения, — произнёс мягкий голос Шэнь Вэя. — Ты можешь подняться наверх, в преисподнюю. Найди Юньланя. Я буду следовать за тобой, но попрошу тебя не выдавать моего присутствия.
— Но зачем?
Шэнь Вэй рассмеялся:
— Будучи на виду, разве удастся мне верно разыграть свои карты в этой игре?
Линь Цзин поёжился, мысленно взывая к помощи Будды. Его охватило нехорошее предчувствие: словно впереди поджидала ужасная ошибка, о которой придётся очень долго жалеть.
***
В мире людей к тому времени уже давно наступила ночь. Чу Шучжи и Го Чанчэн, вооружившись фонариками, в который раз обыскивали опустевший курортный городок. На шее Чу Шучжи болтался свисток и с каждым его шагом тихонько пищал и свистел, привлекая души умерших.