Усмешка тьмы
Шрифт:
– Тут и не поспоришь.
Натали поднимает голову и прислушивается к тишине в комнате Марка. Ее прохладные мягкие пальцы забираются под одеяло и хватают меня за чувствительное местечко.
– Вот и не надо спорить. Давай-ка я немного восстану против родительской воли.
– Я, как чувствуешь, уже восстал.
– Ах, Саймон, – негромко произносит она, но не слишком укоризненно, потому что шутка вышла слабее, чем ее предмет. Она ложится на спину, и я начинаю целовать ее веснушки одну за другой – процесс, который ведет под одеяло и заставляет ее прижаться ко мне.
– Что это за звук? Это компьютер Марка?
Натали приподнимается над нашим стилизованно-цветочным ложем.
– Я ничего не слышу.
– Наверное, я просто устал. Но не слишком, – говорю я, и она принимает меня в себя. Когда мы достигаем определенного ритма, мне кажется, что я слышу шум снова, но к тому времени все мое внимание отдано Натали – ее гладкие руки обнимают меня все крепче и крепче, ее необыкновенно живые голубые глаза утопают в моих глазах.
А потом она засыпает в моих объятиях. Я бы с радостью присоединился к ней в царстве Морфея, если бы не этот странный периферийный звук. Возможно, это чей-то телевизор – звук довольно-таки искусственный. Наверное, это он и есть – включенный телик в чужой квартире. Но, затаивая дыхание, я вполне могу себе представить, что затяжные всплески монотонного смеха входят в структуру стен.
13: В Сети
Как только фургон останавливается на парковке цокольного этажа, к нему подбегает Марк и прилипает лицом к оконцу в левой створке задних дверей. На его губах играет улыбка, голова качается взад-вперед, как болванчик, в беззвучном приступе веселья.
– Выпустишь меня, дружище? – спрашиваю я через пару секунд.
Он сегодня должен был быть в школе, но занятия отменили – персонал тестировал новую компьютерную систему. Он не слушает меня, продолжая кривляться на манер Табби, пока его не окликает Натали:
– Эй, Марк, выпускай уже нашего рака-отшельника из раковины!
Двери распахиваются – а он знай себе бежит к лифту, ухмыляясь через плечо, и запрыгивает в кабину. Всю дорогу от Эгхема я провел в обнимку со своим компьютером, вот и сейчас не выпускаю сумку из рук. Натали вытягивает раздувшийся от одежды чемодан, и его колесики звонко стучат о землю.
– Марк, не убегай! – кричит она.
Я резко распрямляюсь – и, как назло, стукаюсь головой о низкий железный потолок фургона. Боль от макушки разбегается прямо по извилинам, и образ лифтовых створок как-то сразу меркнет перед глазами. Они закрыты, а Марка почему-то не видать. Мой бедный череп пульсирует в такт шагам, когда я подгребаю к лифту и стучу по ним:
– Марк, где ты там?
Боль срывает мой голос на крик, хотя он явно не мог уехать далеко.
– Спускайся, Марк! – присоединяется ко мне Натали. – Побыстрее!
До нас доносится его приглушенное хихиканье. Кабина с позвякиванием опускается.
– Марк, какого черта ты делаешь? – интересуется Натали, когда двери разъезжаются.
Он кривовато ухмыляется.
– Кто-то хотел подняться. Я думал – захвачу его и вернусь.
– Ну, и где этот кто-то?
– Не
– Мог бы и что-нибудь получше придумать, Марк.
– Да я серьезно! Лифт поехал, но на этаже никого не было.
– Ладно, не было – значит не было. Спустился по лестнице, – вздыхает Натали. – А почему ты хихикал?
– Чье-то лицо.
– Так кто-то там все-таки был?
– Нет, только его лицо. Да не смотри на меня так! Поднимитесь – сами увидите!
– Надеюсь, при Саймоне ты не будешь все время так себя вести, – говорит Натали и заходит в лифт. – Поднимемся все вместе.
Они ждут, пока я загружу в кабину несколько чемоданов на колесиках, и я уже готов захлопнуть двери фургона и присоединиться к ним, как вдруг Марк снова чудит – нажимает на кнопку, и лифт уходит вверх. Кабина останавливается на первом этаже, и из шахты я вскоре слышу грохот колесиков. Следом – голос Натали:
– Вызывай лифт, Саймон! Мы пойдем по лестнице.
Пожав плечами, я так и поступаю. К тому моменту, как они спускаются, я уже вытащил все сумки из фургона и парочкой самых увесистых заблокировал лифтовую дверь, чтобы не мешала при погрузке. Первым в кабину мы заносим большой круглый стол, купленный по дороге в Эгхем, и я решаюсь спросить:
– Ну что, увидели кого-нибудь на лестнице?
– Никого, – бросает она, и мне кажется, что ее резкость направлена не на Марка. – Мы же через это уже проходили?
– Марк, – обращаюсь я к нему. – Только честно, приятель, там кто-то был?
– Говорю же, – настаивает он и пинает металлическую стенку с такой силой, что кабина содрогается в шахте. – Там было лицо на полу.
– Картинка?
– Объемнее, чем просто картинка.
– И что оно делало?
– Как может такая штука вообще что-то делать? – вмешивается Натали и нажимает кнопку подъема. – А ты, Марк, прежде чем лупить что попало ногами, научись контролировать эмоции. Порча имущества – это не шутки. Да и вообще, опасно так делать в лифте.
Лично я сомневаюсь, что даже самый яростный удар Марка способен хоть как-нибудь навредить лифту. Он поворачивается ко мне, словно ища защиты, но так мне только кажется – на деле же он отвечает на мой вопрос:
– Оно смеялось.
Не знаю, что он хочет этим сказать, но развивать тему при его матери как-то нет желания. Я поворачиваюсь к дверям, и когда они открываются, рот у меня непроизвольно тоже открывается.
Я это вижу.
Оно бесшумно скользит по полу к приоткрытой двери в квартиру Натали.
Дверь напротив в ту же секунду так же тихо закрывается.
Какая-то игра света, не более. Кто-то уронил пакет, на котором было изображено лицо, и только что сграбастал назад – его-то, видимо, и описывал Марк.
– Пойдемте, – нарочито бодро говорю я. – Будем распаковываться потихоньку.
Самую тяжелую ношу я беру на себя. Натали тем временем следит за тем, чтобы Марк не перебрал с весом. Мои чемоданы мы на пару закидываем в ее спальню. После того как все мои вещи находят хотя бы временное пристанище, она говорит: