Услышь голос сердца

Карлайл Лиз

Конечно, ни одна приличная семья не захотела бы знаться с таким мерзавцем, как маркиз Рэннок. В высшей степени приличные семьи Стоун и Уэйден, судя по всему, сторонились высшего общества в целом. Он почувствовал это сразу же, как только появился здесь впервые. Однако они произносили его имя так, как будто оно было им знакомо. Что им было известно о маркизе Рэнноке? Поняв, что для него такой, как у них, образ жизни недостижим, он попросту отверг его. Некогда его юношеская мечта о домашнем очаге и семье была растоптана, и он, обманывая себя, отказался от нее. Он и представить

себе не мог, что это его заветное желание может воскреснуть. Неужели это обернется еще одной иллюзией и на самом деле так и останется недостижимым для Эллиота Армстронга? Конечно, он мог бы без труда обзавестись женой, несмотря на презрительные — и вполне справедливые — замечания миссис Уэйден. Но эта женщина не была бы такой, как Эванджелина Стоун. Это была бы городская девушка, некрасивая и бедная, отчаянно желающая получить титул. Такая девушка, выходя замуж, не может быть слишком разборчивой.

Однако еще больше, чем сплетни и комментарии Уинни, его встревожило то, что Эванджелина, несомненно, обрадованная его приездом, стала почему-то отдаляться от него. Он особенно остро ощутил это во время ужина, и это обстоятельство причинило ему почти невыносимую боль. Ядовитые замечания миссис Уэйден по сравнению с этим были сущим пустяком.

Время шло, дети постепенно разошлись. Эллиот, который весь вечер был каким-то тихим, неожиданно поднялся с кресла и пожелал всем спокойной ночи. Уинни, отложив газету, пошла проверить, улеглись ли дети, Гас отправился запереть двери, а Эванджелина удалилась на кухню, чтобы распорядиться относительно завтрака.

Четверть часа спустя, закончив все дела, она, по примеру всех остальных, отправилась спать. На лестничной площадке второго этажа она свернула направо и пошла по длинному коридору в свою спальню.

— Мисс Стоун? — окликнул ее глубокий тихий голос, ощущавшийся в ночи как нежное прикосновение.

У Эванджелины замерло сердце.

— Мистер Робертс?

— Да, — спокойно отозвался он, поднимаясь со скамейки возле окна рядом с дверью в ее спальню.

— Вы меня ждали? Что-нибудь случилось? — спросила она.

Он медленно вышел из тени и приблизился к ней. Контуры его широких плеч четко выписались на фоне залитого лунным светом окна.

— Нет. Вы предоставляете гостю все, что только можно пожелать, за одним исключением…

— Прошу прощения, — умудрилась она вежливо произнести в ответ, — стоит вам только сказать, чего не хватает…

Эллиот подошел совсем близко и остановился, глядя сверху вниз ей в лицо. Он был очень высок, голова Эванджелины едва достигала его плеча. Если бы она прижалась к нему и положила голову на грудь, то ее ухо оказалось бы там, где стучало его сердце. Ей очень хотелось это сделать, хотелось услышать биение его сердца — сильные, равномерные удары.

Он снова заговорил, и это спасло ее от глупого поступка.

— Мисс Стоун, не могли бы вы попытаться не избегать меня?

— Я не хотела обидеть вас, мистер Робертс, — смущенно пробормотала она.

Он вдруг отвел взгляд и уставился на носки своих сапог, потом робко прикоснулся рукой к ее плечу.

— Мисс Стоун,

я очень хотел бы, чтобы мы стали друзьями. — Он посмотрел ей в глаза. — Прошу вас, скажите только, что мне надо для этого сделать. Я хочу заслужить ваше доверие.

Сквозь тонкую ткань платья она ощущала тепло его руки.

— Мистер Робертс, — сказала Эви, — мы с вами уже друзья, и я, безусловно, доверяю вам…

— Нет, — тихо возразил он, резко опустив руку. — Не доверяете. Сам того не желая, я вас чем-то смущаю. Во время ужина вы почти не смотрели на меня. И мне показалось, что вы умышленно старались не встречаться со мной взглядом.

Он был абсолютно прав. Она действительно его избегала, хотя и совсем по другим причинам. И объяснить ему свое поведение она не могла, но он был обижен, и она снова принялась извиняться.

— Эви… извините… мисс Стоун, я понимаю, что мы пока мало знаем друг друга. Но не отдаляйтесь от меня, словно я всего лишь ваш очередной клиент.

— Вы гораздо больше, чем просто клиент, мистер Робертс.

— Правда? В таком случае позвольте на этом основании надеяться на вашу дружбу, — тихо произнес он, вглядываясь в ее лицо.

Эванджелина растерянно кивнула.

— Не хотите ли прогуляться со мной? — неожиданно спросил он.

— Прогуляться с вами? — дрожащим голосом переспросила она, стараясь скрыть свое замешательство. — Куда же мы пойдем?

Даже при слабом свете настенного светильника она заметила озорную улыбку, тронувшую уголки его красивых губ.

— В сад. Прогуляемся под луной. Неужели вас совсем не привлекают романтические приключения, мисс Стоун?

— Думаю, что нам не следовало бы…

— Ах, мисс Стоун! Совершите хоть раз какой-нибудь странный, безрассудный поступок! — Не отводя глаз от ее лица, Эллиот взялся рукой за дверную ручку ее спальни, игриво усмехаясь, медленно открыл дверь. Волна желания прокатилась по ее телу.

— Захватите с собой накидку, — произнес он, любуясь ее смущением, и шепнул: — Со мной вы в безопасности, мисс Стоун. Удовольствие от вашей компании — вот все, что мне сегодня нужно. Но прошу вас взять накидку, потому что, как вы сами убедитесь, ночной воздух совсем не такой ласковый, как я.

С учащенно бьющимся сердцем Эванджелина бросилась в гардеробную и схватила шерстяную накидку с капюшоном. «О чем я думаю, отправляясь в темноте на прогулку с мужчиной, которого, по правде говоря, почти не знаю? Что за безответственный поступок! « — думала она. А внутренний голос говорил, что она, возможно, всю свою жизнь была слишком добродетельной.

Выйдя на улицу, она сразу же поняла, что Эллиот прав. Для весны ночью было весьма прохладно. Эванджелина плотнее закуталась в накидку. Лунный свет, проникая сквозь кроны деревьев, поблескивал на поверхности декоративных прудов. Крупные молодые звезды ярко сияли во тьме, отбрасывая на воду дрожащие пятна. Буйно разросшиеся кусты летних роз окаймляли дорожку, которая вилась, спускаясь с террасы на террасу, и исчезала вдали среди деревьев старого леса. Чатем-Лодж, красивый при дневном свете, ночью был волшебно прекрасен.