Ускоренный реверс

Иванович Юрий

Третий как-то подозрительно не шевелился. Хорошо хоть постанывал, показывая, что жив.

Дальше наступило сравнительное затишье. Пятый практически без пауз бил низкочастотными лучами по наклонной стене, и та всё больше и больше покрывалась сеточкой трещин. Сержант под прикрытием Четвёртого зачищал многочисленные подвалы, уничтожив там ещё около пяти шоом, почти не оказавших сопротивления. Ну а Девятый доложил, что он с немного оправившимся Восьмым удачно упокоил почти всех врагов со стороны леса и пытается отследить последнего из замеченных, который тоже, меняя позицию, время от времени постреливал из своего автомата.

То есть создалось чёткое ощущение, что противник почти всего себя исчерпал.

Следовательно, появился вполне реальный шанс завершить миссию, пусть и не всем, но с победой. Но тут уже всё зависело от судьбы и от удачи каждого десантника.

Лишь бы защитников храма не оказалось слишком много.

Сцена 4

Словно в созвучие мыслей землянина заговорил вслух Седьмой:

– А ведь рептилии на данном объекте чуть ли не засаду организовали. Пушка, техники, спецназ… Если ещё и в подвалах жрецы прячутся, то «… гаси свет и пиши пропало!», как выражается порой наш сержант.

«Но куда, спрашивается, больше?! – мысленно поражался принц Астаахарский, подсчитывая по сводкам от товарищей вражеские трупы. – Думали, что здесь их не больше десятка, а уже полсотни наколотили. Тоже мне, тайное место! Проходной двор какой-то, а не секретная святыня!.. Кстати, а что конкретно с тайной этого храма? И почему всё здание нашими умниками не просматривается? Ведь если это не выясним, так и останемся здесь до самой смерти. А её-то уж точно долго ждать не придётся…»

Покосился на алтарь. В самом деле, тот мог оказаться саркофагом с мощами, которые так превозносили шоом. Потому что сбоку виднелось стекло, и сквозь него можно было просмотреть полую внутренность. Пока самому прильнуть к окошку нельзя было, зато это мог сделать Яцек Шердан. Конечно, если он в силах двигаться. По крайней мере, спросить можно было:

– Третий, ты как?

– А что? – тут же перестал он стонать, приподнимая голову.

– Попытайся заглянуть вон в те окошки сбоку алтарей. Надо ведь нам выяснить главную тайну здешней святыни. Как они её назвали?.. Аофаса…

Но раненый неожиданно воспротивился просьбе. Причём не по причине своего ранения, а просто из чувства противоречия:

– Чего это ты мне приказываешь?

Получалось и в самом деле несколько неправильно, сержант где-то там далеко пыхтит, Второй – скорей всего убит, значит, старшим здесь остаётся только Пятый? К нему землянин и обратился:

– Или дай ему задание, чтоб с пушкой возился, или прикажи алтарь исследовать. Вплоть до того, что может его раскурочить до основания.

Заместитель сержанта даже не оглянулся на раненого, бросил через плечо:

– Давай вставай, лежебока! Ломай это вражеское гнездо! Не жалей его!

Кажется, именно сам факт предстоящего вандализма воодушевил Яцека до нужной кондиции. Пусть и постанывая да кривясь, он поднялся на ноги, прихрамывая подошёл к предмету местного жреческого культа. Присел, убрал мешающий шлем, заглянул внутрь, даже посветил туда фонариком правого манжета. И после этого, держа в левой руке винтовку, правой рукой стал снимать с разгрузки лазерный резак:

– Есть там что-то! – приговаривал он с вожделением. – Плавает в чём-то тёмном и светится!

Куда только делись сутулость, стоны и кряхтенья! Прислонив свою душку к стене,

наследник трона великой империи Эрлишан с воодушевлением принялся крошить алтарь неизвестной религии. Тот не поддавался настолько быстро, как хотелось человеку, но это ещё больше разжигало нездоровый энтузиазм:

– Сейчас! Сейчас мы тебя вскроем!.. Никуда ты от нас не денешься!..

Даже покосившийся на него Седьмой не выдержал, пробормотав вроде как тихонько, но вполне слышимо для остальных через коммуникатор:

– Такое впечатление, что не принц, а какой-то грабитель банков… Да ещё и во множественном числе себя позиционирует…

Тот его если и услышал, то никак не отреагировал. Со злорадным смехом, отбив наружную окантовку, стал поддевать верхнюю, шевельнувшуюся крышку. Она не поддавалась, словно её что-то цепляло изнутри. Тогда в ход пошли удары ногами, а потом и грубое нажатие всего тела на резак. Крышка наконец-то подалась, потом чуть ли не подпрыгнула вверх, скользнула в сторону и загрохотала на мраморных плитах пола.

Третий сделал роковую для данной своей копии ошибку: слишком резко наклонился над открывшимся резервуаром. А там и в самом деле плавало… нечто. Что-то светилось на том сгустке неведомой субстанции – наверное, глаза. Иное живым существам, тем более хищникам, вроде не полагается. И вот тот сгусток плоти вдруг рванул перпендикулярно вверх тонкой лапой-струёй. Наткнувшись на препятствие, эта лапа тут же обернулась несколько раз вокруг шеи и попыталась нагнуть человека к себе. Со сдавленным мычанием и выпученными от ужаса глазами Яцек попробовал резко отстраниться от вскрытого резервуара, и это ему удалось. При этом он выдернул на себя всю массу неведомого чудовища. После чего рухнул на спину, от инерционного удара этой массы по голове и по груди. А зеленовато-чёрная субстанция, напоминающая своей пупырчатой структурой кипящий асфальт, намертво прилипла вокруг головы воина и верхней части его тела.

Тело умирающего десантника заколотилось в судорогах, словно рыба об лёд. Ошарашенные товарищи не могли сообразить, что делать, то ли сдирать напасть руками, то ли всадить в неё разрушающими лучами из душки. Лучше всего сориентировался Пятый: выхватил парализатор и двумя выстрелами остудил спаренную массу из человека и неведомой зверушки. После чего он бросился очищать боевого товарища от замершей чужеродной плоти.

Даже два выстрела не смогли бы стать смертельными для гомо сапиенс. Разве что впоследствии голова у пострадавшего больше болела бы да тошнота денёк преследовала, как после сотрясения мозга. Так что никто из свидетелей этой сцены не засомневался, что Яцека Шердана ещё можно спасти. Да и плоть вроде как начала сниматься легко, под пронзившими её перчатками скафандра.

Сняв монстра только до половины, Пятый вдруг отбросил чужую плоть от себя, с омерзением пытаясь встряхнуть кистями рук. Десятый непроизвольно шагнул пару шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть, и еле удержался от рвотного позыва. С лица и головы Третьего оказалась содрана вся кожа вместе с мышцами и кровеносными сосудами, а череп белел так, словно он пролежал под солнцем уже несколько лет. Ни капли сомнения не вызывал тот факт, что человек мёртв.

Видимо, звуки восклицаний, мычание и короткие ругательства насторожили сержанта, потому что раздался его несколько приглушенный бетоном голос: