Уши не трогать!
Шрифт:
– Пластика? Неужели? Какой хирург решился на такой бредовый эксперимент?
Грегор прыснул, остальные тоже начали давиться смешками, демонстративно заправлять волосы за уши.
– А ну погоди, Гриша!
Я подскочила и ухватила венценосного эльфа за ухо, привстала на цыпочки и дернула еще несколько раз. Так и есть – настоящее, накладкой даже не пахнет.
– Точно пластика…
Вокруг повисла удивительная тишина. Аристократичная бледность Грегора неспешно отступала под напором румянца.
– Что-то
Принц помедлил секунду, сглотнул и прошептал чуть слышно:
– Ухо отпусти.
– Значит, все-таки грим?
Я вцепилась в эльфячий лопушок обеими руками. Остроконечное ухо Грегора дрогнуло, встрепенулось. Провела пальцем по изгибам ушной раковины, легонько дернула сперва за кончик, потом за мочку, но следов фальшивки по-прежнему не заметила.
– Отпусти, – бессильно выдохнул эльф.
Его дыхание сбилось, грудь вздымалась очень часто, шею и щеки залила ярко-малиновая краска. В расширенных зрачках появился странный, нездоровый блеск.
– Что с тобой? Температура?
Потрогала его лоб – действительно горячий, даже огненный.
– Болеешь?
Эльф прикрыл глаза, сквозь частое дыхание пробился едва различимый стон:
– Оля, отпусти ухо. Это… эрогенная зона.
Ужас пробил от макушки до пят, я отпрянула. И хотя разум отказался верить в слова черного принца, возникло ощущение, будто только что месила руками свежий навоз.
– Идиотский розыгрыш! – Мой голос сорвался на крик, но вопреки ожиданиям никто не рассмеялся.
Эльфы с сочувствием смотрели и на меня, и на Грегора. А тот осторожно накрыл ухо ладонью, закрыл глаза и глубоко задышал.
В шатер вернулся Антуан, за его спиной тихо всхлипывало и шмыгало носом. Красная от слез Машка еле-еле перебирала ножками.
– Лёлечка, вам с Машей лучше уехать, – сказал Антуан виновато.
Я кивнула и перехватила руку подруги.
Глава 2
Нас провожала гробовая тишина, которую изредка прерывали всхлипы Машки. Декорации к нелепой истории про эльфов заиграли новыми красками – солнце уже не золотит листву, а подчеркивает изумрудный цвет окружающей природы. В верхушках деревьев запутался ветер, шелестит, качает огромные стволы. Небо из чистой лазури добродушно взирает на крошечные фигурки людей и… глупых людей, которые возомнили себя эльфами.
– Натуралистично, – буркнула я. – Даже я почти поверила.
Машка всхлипнула, но в голосе прозвучало непреодолимое упрямство:
– Лёлечка, они настоящие. Неужели не видишь?
– Ага. Ключи от машины дай.
– Зачем? – возмутилась она.
– Тебе нельзя за руль. В таком состоянии…
Машка насупилась, ладошки сжались в кулачки, слезы высохли.
– Лёлечка, прости, но ты водишь, как пьяная
– Пусть. Но лучше пьяная… спокойный чайник, чем Шумахер в истерике.
Я требовательно протянула ладонь, а когда колебания Машки достигли предела, сощурилась и повторила строго:
– Ключи дай.
Подруга запустила дрожащую руку в сумочку, выудила брелок и протянула мне.
– Подождите.
Даже не оборачиваясь, распознала Грегора. Этот голос забуду нескоро – слишком глупая, слишком унизительная шутка. Он приблизился неспешно: спина прямая, подбородок вздернут, острые кончики ушей вызывающе торчат из каштановой шевелюры.
– Я хочу извиниться, – проговорил он. – За то, что самками назвал…
Я взяла на себя смелость ответить за обеих:
– Гриша, оставь извинения при себе.
– Я не Гриша, – потупившись, отозвался «эльф», – меня действительно Грегором зовут.
– Все! Хорошего понемножку. Не прошло и полчаса, а ваш балаган уже утомил.
«Хонда» задорно подмигнула фарами, с громким щелчком разблокировала двери. Машка замерла в нерешительности, переводя хмурый взгляд с меня на эльфа и обратно.
Грегор перехватил мою руку, осторожно сжал пальцы и прошептал настойчиво:
– Лёлечка, прошу вас, не уезжайте.
Взгляд черного венценосца пристальный и до того теплый, что у меня даже спина вспотела. Но я решительно мотнула головой, стряхнула прикосновение ушастого ловеласа и потопала к водительской двери.
Машка присела на пассажирское кресло так, будто это окрашенная скамейка, и начала сосредоточенно поправлять складки на платье. Затем извлекла из сумочки зеркало и расческу, принялась укладывать растрепавшиеся локоны.
Я не выдержала:
– Что ты делаешь?
– Да так…
На мордашке подруги не осталось даже намека на недавние слезы. В ее глазах появился хитрый блеск, на щеках заиграл здоровый румянец. Машка выудила из косметички помаду, сложила губки бантиком, но прежде чем коснуться розовым краешком губ, заявила:
– Ты заводи, заводи. По дороге можем зарулить в какую-нибудь кафешечку…
– Маша… по какому поводу такой тон?
– Какой такой?
Подруга небрежно пожала плечами и начала старательно красить губы. И все-таки не выдержала:
– Грегор не отходит от машины!
– Вижу, – фыркнула я.
– Он на тебя запал, – заговорчески прошептала Машка.
– И что?
– Как что! Лёлечка, он ведь принц! Настоящий! Эльфийский! Род Севергов – один из самых древних, самых уважаемых в мире! Грегор – единственный законный наследник королевства Севера, а еще он может претендовать на императорский трон, может встать над всеми пятью королевствами. Хотя нет, – протянула она, – императорство ему не светит… Антуан достойней…