Ущелье Разбитого Сердца
Шрифт:
Дикин раздраженно произнес:
— Я Джон Дикин. Меня послал Пирс.
— Кто это может подтвердить?
— Вот они, если вы их спросите. — Дикин указал на Клермонта и Марику, которые испуганно жались друг к другу. — Вот мое доказательство! Они — заложники, которые будут нашими козырями в любой игре, Келхаун. Натан приказал мне захватить их, чтобы с ними чего-нибудь не случилось, и доставить их сюда.
— Я видывал доказательства и получше. — Тон бандита все-таки был уже не так агрессивен. — И козыри у меня бывали посильнее.
— Вот как? Но вы говорите,
Глаза Келхауна на мгновение стали шире, револьверы в его руках дрогнули, но он справился с собой.
— А вот мы сейчас посмотрим, кто есть кто.
Не спуская револьверов с Дикина, он и Бенсон пропустили всех троих в комнату.
— Марика, девочка моя! — вскричал полковник Ферчайлд. — Полковник Клермонт?! Боже мой, как вы тут оказались?!
Марика, припадая на одну ногу, бросилась к отцу.
— Милая моя, что они с тобой сделали?
— Убедительно? — спросил Дикин Келхауна.
— Вроде бы все в порядке, вот только я никогда не слышал о Джоне Дикине.
Дикин сунул револьвер под свою овчинную куртку. Этот жест успокоил Келхауна еще больше.
— Если бы вы слышали обо мне, никто этой зимой не увидел бы здесь винтовок завода «Винчестер». Чтобы это стало возможным, О'Брейн держал в секрете все сведения обо мне. — Келхаун задумался, потом кивнул. Дикин почувствовал, что инициатива на его стороне, и быстро добавил: — Но я здесь не для того, чтобы хвастаться. Я приехал, чтобы предостеречь…
— Предостеречь?!
— Увы! Ради бога, приятель, не теряйте времени. Его у нас немного, а дела плохи, очень плохи! Все испортил этот ваш вождь, Белая Рука. Он, кажется, погиб. О'Брейн тоже. Пирс тяжело ранен. Солдат разбить не удалось, и когда они починят путь …
— Белая Рука, О'Брейн, Пирс…
Дикин повелительно кивнул в сторону Бенсона.
— Не все должны знать даже ваши люди. Попросите его подождать снаружи.
— Снаружи? — Келхаун, похоже, потерял от расстройства способность понимать английские слова.
— Да, именно этого я хочу. Потому что должен сообщить нечто очень важное. И только вам одному.
— Что может быть хуже того, что вы уже рассказали? — Келхаун был в отчаянии.
Он сделал непонятный жест остолбеневшему от этих сведений Бенсону, вошел в комендатуру и прикрыл за собой дверь.
— Кое-что еще может… Например, вот это, — Дикин оказался рядом с Келхауном, его револьвер упирался бандиту в висок.
Другой рукой Дикин взял оба револьвера у остолбеневшего Келхауна, один тут же отдал Клермонту, другой положил на стол перед комендантом. Пока Клермонт держал Келхауна на мушке, он вытащил нож и перерезал веревки, связывающие полковника Ферчайлда.
— Как только приведете руки в порядок, возьмите вот это. А пока скажите, сколько в форте людей Келхауна?
— Ради бога, кто вы?
— Нам нужно торопиться. Остальное подождет!
— Ну хорошо… Бенсон, его вы видели, еще двое —
Дикин подошел к Келхауну и изо всех сил ударил его по печени рукоятью револьвера. Бандит согнулся, потом выпрямился с большим трудом. Дикин ударил еще раз. На этот раз Келхаун застонал. Дикин, едва шевеля губами от усталости, сказал:
— Ваши руки обагрены кровью многих честных и порядочных людей. Можете мне поверить, я только и жду повода, чтобы прикончить вас. — По глазам Келхауна было видно, что он верит Дикину. — Поэтому вы будете делать то, что я скажу. Сейчас мы откроем дверь, и вы велите Бенсону, который так и не вернулся к воротам, что вам нужен он, Кармоди и Херрис. Срочно.
Дикин потащил бандита, который, в общем, и не упрямился, к двери, уперся ему револьвером в спину, но так, что это было незаметно из двора форта, и пинком распахнул дверь. Бенсон действительно сидел на ступеньках веранды.
— Позови Кармоди и Херриса! — хрипло приказал Келхаун. — И сам с ними приходи. Живо!
— Что стряслось, босс? У вас вид, как у покойника недельной свежести.
— Скорее, скотина!
Бенсон мигом вскочил и побежал по двору к кухне. Дикин закрыл дверь и угрожающим тоном сказал:
— Отвернись.
Келхаун повиновался. Дикин ударил его по голове рукояткой револьвера. Главарь бандитов свалился на пол. Марика смотрела на Дикина с ужасом.
— Только избавьте меня от ваших нотаций, — холодно, но вежливо отчеканил Дикин. — Еще мгновение, и он стал бы агрессивным, как загнанная в угол крыса. — Он посмотрел на Ферчайлда. — Сколько ваших подчиненных осталось в живых?
— Мы потеряли только десять человек. Они пали достойно, — Ферчайлд все еще массировал руки. — А остальные были захвачены в плен, потому что спали и не могли оказать сопротивления. Так получилось. Мы приютили этих проклятых предателей, ночью они перебили посты и впустили в форт индейцев. Сейчас мои люди в двух милях отсюда в шахте. Их охраняют индейцы.
— Неважно. Они, в общем-то, и не нужны. Меньше всего мне хотелось бы устраивать тут лобовую атаку на засевших в поезде, отчаянно сопротивляющихся индейцев самого воинственного племени этих гор. Как вы себя чувствуете?
— Намного лучше. — Полковник Ферчайлд взял револьвер и встал на ноги. — Что я должен делать?
— Мне понадобится мешок взрывчатки и фитили. Но это потом, а сейчас ответьте, где у вас свободное помещение?
— В солдатской казарме есть крепкий чулан.
— А ключи?
Ферчайлд снял один ключ с доски на стене и вручил его Дикину.
Тот кивнул, положил его в карман и подошел к окну.
Ждать пришлось всего несколько секунд. Бенсон, Кармоди и Херрис бежали к комендатуре. Дикин распахнул дверь пинком, и трое бандитов были взяты на прицел людьми, которые мгновенно расположились за довольно толстыми бревнами, поддерживающими помост вдоль стен. Кроме того, в открытую дверь был виден лежащий на полу комендатуры Келхаун. Поэтому никто из них и не думал ослушаться, когда Дикин звонким на морозе голосом приказал им бросить ружья и револьверы на землю.