Усама

Lavie Tidhar

Osama

Copyright © 2011 Lavie Tidhar

Гостиница «Хиллтоп» находится на Нгириама-роуд в деловой части Найроби. Обе стороны оживленной улицы обрамляют чистильщики обуви, лотки лотерей, таксисты, пыльные лавки, торгующие канцтоварами,

рисом, специями из Занзибара, консервами и свежими помидорами, а чуть подальше расположился индийский ресторан. Электрические вентиляторы разгоняют пыль по всему зданию с низенькими потолками. Сама «Хиллтоп» – потрепанное заведеньице, где находят приют в основном туристы, путешествующие по миру на своих двоих. Мужчины в номере 107-а были не из таких. В гостинице они зарегистрировались по фальшивым паспортам и завершали подготовку к совершению массового убийства. Сами они, по-видимому, убийцами себя не считали, хотя, с точки зрения как американского, так и кенийского уголовного кодекса, именно так их следовало бы рассматривать. Сами же мужчины были убеждены, что действуют по воле Божьей, и, по-видимому, были правы. Бог был на их стороне. Вскоре им предстояло добиться успеха.

Мохаммед Одех прибыл в Найроби четвертого августа. Во вторник. Сойдя в 7.30 утра с ночного автобуса из Момбасы, он зарегистрировался по фальшивому йеменскому паспорту в «Хиллтоп», получив номер 102-б. Сразу улегся спать, встав с постели только перед самым полднем. Встретился с остальными. На нем был обычный наряд мусульманского духовного лица, дополненный окладистой бородой. Позже он сменил свое одеяние на брюки с рубашкой.

А еще сбрил бороду.

Отбыл он в среду вечером. Последние несколько часов в Найроби провел, делая покупки. До блеска начистил туфли на Мои-авеню, неподалеку от американского посольства. В 22.00 он сидел в самолете, вылетавшем в Пакистан.

Седьмого августа была пятница. Посол США встречался с кенийским министром торговли Джозефом Камото в кооперативном банке «Уфунди» рядом с посольством. Посольство Соединенных Штатов размещалось в бетонном здании в семь этажей: пять на поверхности и два под землей. На посту номер один стоял капрал морской пехоты Сэмюель Гонайт. Командир отделения, командор-сержант Кросс, совершал обход.

Мохамед Рашед Дауд Аль-Овали [1] в то утро был одет в черные туфли, белую рубашку с короткими рукавами, синие джинсы и куртку. При нем была 9-миллиметровая «беретта». К тому же он прихватил четыре светошумовые гранаты. В 9.20 утра Аль-Овали позвонил по телефону. Грузовик «Тойота» уже был загружен ящиками со всеми восемьюстами килограммами тротила, баллонами, аккумуляторными батареями, детонаторами, удобрением и мешками с песком. Аль-Овали сел в кабину грузовика на пассажирское сиденье. Вел машину саудит, известный как Аззам. Третий человек сидел в белом пикапе «Датсун», указывавшем дорогу. Он был известен как Харун.

До территории посольства они добрались как раз к 10–30. Аззам повел грузовик на заднюю автостоянку. Из нее выезжал почтовый фургон, и саудит пропускал его, прежде чем вести машину к шлагбауму. Аль-Овали вышел из грузовика. Он пошел к одинокому охраннику, уже на ходу осознав, что куртку (а с ней и «беретту») оставил в кабине машины. Зато гранаты были при нем. Он криком потребовал от охранника поднять шлагбаум. Охранник отказался. Аль-Овали, выхватив чеку из гранаты, бросил ее в охранника. Раздался взрыв. Охранник с воплем убежал. Аззам вытащил «беретту» из куртки сообщника и принялся палить

по окнам посольства. Аль-Овали пустился бежать. Несколько мгновений спустя Аззам нажал на кнопку детонатора.

От взрыва в земле образовалась воронка. Вылетали окна, и рушился бетон, взрыв разметал по воздуху погибавших мужчин и женщин. Обломками и останками оказалась усыпана соседняя Хайле-Селасие-авеню. Окна кооперативного банка, выходившие на проспект, выбило взрывом. Контуженный взрывом и раненный осколками стекла американский посол упал без сознания. Небольшое здание банка позади посольства рухнуло на запасной генератор канцелярии посольства, тысячи галлонов дизтоплива пролились в посольский подвал. Солярка вспыхнула.

В результате теракта погибло двести двенадцать человек. Одна женщина, кенийка, хозяйка небольшой чайной в офисном центре «Уфунди», оказалась под завалами. Звали ее Розой Ванджику. Спасатели, на помощь которым пришли морпехи и бойцы израильского спасательного спецотряда, пытались добраться до нее. Она все время переговаривалась с ними. Роза оставалась погребенной в течение пяти дней. Умерла она за несколько часов до того, как спасатели наконец-то добрались до нее.

Мохаммед Одех приземлился в Карачи утром седьмого августа, вскоре после теракта. Когда он проходил пограничный контроль, по радио передавали первые сообщения о взрыве. Мохаммед улыбался. Пройдя по вестибюлю аэропорта, он ступил в потоки солнечного света. Оказавшись снаружи, подошел к первому же телефону-автомату и набрал номер.

– Эмир? – бросил он в хранившую молчание трубку. Глубоко вздохнул и выговорил: – Милость Божья дарует нам удачу.

Летом солнечный свет заливает Вьентьян, насквозь пронзает стены и людей, делая их полупрозрачными. Лужицы солнечного света скапливаются в уголках улиц, а проносящиеся по ним мотороллеры расплескивают свет по витринам лавок и каналам, текущим через весь город до самого Меконга. Солнечные лучи высвечивают на одежде темные пятна пота и подталкивают собак искать убежища в тени припаркованных машин. Уличные торговцы еле плетутся вдоль дороги со своим товаром: корзинками из бамбука, фруктами и длинными булками, начиненными красной свининой. Кажется, весь город затаил дыхание, сверкая своей чешуей, в ожидании дождей, которые придут и принесут с собой прохладу.

Джо положил книгу на низкий бамбуковый столик и вздохнул. В маленькой фарфоровой чашечке перед ним томился крепкий лаотянский горный кофе, подслащенный двумя кусочками сахара, что было – он понимал! – перебором, но именно так ему нравилось. Рядом стояла пепельница с двумя сигаретными окурками. Еще на столике лежала мягкая пачка сигарет, а поверх нее простенькая зажигалка «зиппо». Он сидел, как делал каждое утро, в маленькой кофейне с видом на автостоянку рынка Талат Сао в центре Вьентьяна. Сквозь оконные стекла можно было рассматривать проходивших мимо девушек.

Книжка была потрепанной, в мягкой, некогда кричаще яркой обложке. На ней изображались многоэтажные здания в последние моменты обрушения, какая-то пыльная африканская улица и люди, бегущие от взрыва. Называлась книжка «Задание: Африка», и в подзаголовке шрифтом чуть поменьше сообщалось, что это третья книга в серии «Усама Бен-Ладен: Вершитель суда». Автор значился под неправдоподобным именем: Майк Лонгшотт.

Джо дотянулся до пачки на столике, извлек сигарету – свою третью за день. Прикурил ее от «зиппо» и уставился в окно. Звучал негромкий джаз. Каждое утро Джо приходил сюда, покрывая за полчаса пешком расстояние от своей квартиры на Сокпалуанг-роуд, мимо автовокзала и примыкавшего рынка фруктов и овощей, мимо таксистов, собак и кудахчущих кур, мимо большого табло, восхвалявшего благо «Содержания нашей страны в чистоте» («Каждый сознательный гражданин обязан убирать мусор»), через огни светофоров и прямо через Талат Сао, «утренний рынок», а там – в небольшую кофейню с кондиционером, которая служила ему офисом куда больше, чем его собственная контора.