Усадьба Грилла

Пикок Томас Лав Лав

Лорд Сом:

– Вы так широко охватили предмет, что его не исчерпать, пока заодно не исчерпаешь добрый погреб кларета. Однако уж способность-то передвигаться по суше и по морю, во всяком случае, куда как приятна и полезна. Нынче можно увидеть мир, почти не затрачивая на то ни времени, ни трудов.

Преподобный отец Опимиан:

– Да вы можете промчаться по всему миру и ничего не увидеть. Вы несетесь из одного большого города в другой, где нравы и обычаи мало чем различны, и чем живее сообщение, тем различий этих все меньше. И вы, не глядя, проскакиваете межлежащие местности (разве что на них окажется знаменитая гора или водопад, на которые полагается

взглянуть), а там-то и есть все, ради чего стоит ездить по свету, дабы судить о различиях в природе разных стран и в людях, их населяющих.

Лорд Сом:

– В вашей же власти не спешить и вдоволь наглядеться на эти местности, если они вам так любопытны.

Преподобный отец Опимиан:

– Да кому они любопытны? Все носятся по свету с путеводителем, как с каталогом по залам музея.

Мистер Мак-Мусс:

– И вдобавок в этих самых местностях гостиницы и вино - сущее наказание; нет уж, меня прошу уволить! Я знавал одного путешественника - француза, который объездил всю Швейцарию, и где б ни останавливался, повторял, бедняга, одно: “Mauvaise auberge!” {“Дрянной трактир!” (фр.).}

Лорд Сом:

– Хорошо, ну а что скажете вы о телеграфе электрическом, позволяющем людям сообщаться на расстоянии тысяч миль? Так что даже Атлантический океан, я уверен, не будет нам в том помехой?

Мистер Грилл:

– Кое-кто из нас уже слышал мнение на этот счет его преподобия.

Преподобный отец Опимиан:

– Ну, что до меня, я не спешу сообщаться с американцами. Если б силу электрического отталкивания можно применить так, чтобы мы больше никогда ничего про них не узнали, тут-то я б почел наконец, что наука принесла добрые плоды.

Мистер Грилл:

– Вы, ваше преподобие, американцев любите примерно так же, как друг Цицерона Мариус любил греков. Он делал крюк к своей вилле, потому что прямая дорога называлась Греческой {Non enira te puto Graecos ludos desiderare: praessertim quum Graecos ita nona ames, ut ne ad villas quidem tuam via Graeca ira soleas.
– Cicero. Ер. ad. Div. VII, 1. (Примеч. автора). [Думаю, вряд ли ты желаешь греческих развлечений, ибо даже к вилле своей ездишь всякий раз обходным путем, дабы избежать Греческой дороги.
– Цицерон (лат.)].}. Наверное, ежели бы прямой путь к дому вашего преподобия назывался Американская дорога, вы бы тоже, отправляясь к себе, делали крюк.

Преподобный отец Опимиан:

– Бог миловал от эдакого испытания. Магнетизм, гальванизм, электричество - все “одно под многими именами” { . Эсхил. Прометей. (Примеч. автора).} {153}. Без магнетизма никогда бы нам не открыть Америки, которой обязаны мы только всяческим злом: она подарила нам самые страшные из болезней, поражающих человечество, и рабство в самом мерзком виде, в каком существует на земле рабство. В Старом Свете был и свой сахарный тростник и хлопковые плантации были, да только худа от них не бывало. Ну, и что нам проку от этой Америки? Что проку, я спрашиваю, от континента и всех островов, начиная Эскимосией и кончая Патагонией?

Мистер Грилл:

– А ньюфаундленская соленая рыба, доктор?

Преподобный отец Опимиан:

– Вещь добрая, но не делает погоды.

Мистер Грилл:

– Пусть они нам добра не принесли, да ведь и мы-то им тоже.

Преподобный отец Опимиан:

– Мы подарили им вино и литературу древних; впрочем, и Вакх и Минерва, боюсь, “сеяли на бесплодной почве” {154}. Правда, мы зато подарили краснокожим ром, и это-то их, главным образом, и сгубило. Короче говоря, сношения наши с Америкой суть не что иное, как обмен

болезнями и пороками.

Лорд Сом:

– А заменить дикаря человеком культурным - это, по-вашему, ничто?

Преподобный отец Опимиан:

– Культурным. Тут еще определить надобно, что есть культурный человек. Но, заглядывая в будущее, я полагаю, что в конце концов худшая раса заменит лучшую. Негры заменят краснокожих индейцев. Краснокожий индеец не станет работать на хозяина. Никакими побоями не заставишь. Стало быть, он благороднейший из людей, когда-либо ступавших по земле. А белый человек за это истребляет его расу. Но настанет время, когда из-за преимущества в числе всего-навсего возобладает черная раса и она истребит белую. И худшая раса заменит лучшую, как это случилось уже в Сан-Доминго, где негры заменили караибов. Перемена явственно к худшему.

Лорд Сом:

– Но по-вашему выходит, что белая раса лучше красной?

Преподобный отец Опимиан:

– Это для меня вопрос покуда сомнительный. Однако я совершенно убежден, и тут я далеко не первый, что разум человеческий в Америке скудеет и главенство белой расы поддерживается только сношениями с Европой {155}. Посмотрите, что у них делается на флоте, какая жестокость; посмотрите, что делается у них в конгрессе, какие там распри; посмотрите, что делается у них в судах: истцы, адвокаты даже, а то и судьи доказывают свою правоту с пистолетом или кинжалом в руках. Посмотрите, как расширяется у них рабство, как возобновляется торговля живым товаром, пока еще исподтишка, а скоро пойдет и в открытую. Если б можно так устроить, чтобы Старый и Новый Свет не сообщались вовсе, через столетие, полагаю, второй Колумб обнаружил бы в Америке одних дикарей.

Лорд Сом:

– Вы на Америку глядите, доктор, сквозь ненависть свою к рабству. А вспомните-ка, ведь это мы им его навязали. Избавиться же от него не так-то легко. Отмена его Францией повела к истреблению белой расы в Сан-Доминго, точно так, как белая раса истребляла красную. Отмена его Англией привела к гибели наших вест-индских колоний.

Преподобный отец Опимиан:

– Да, и к одобрению рабского труда в других странах, которое наши друзья свободы выказывают якобы в целях свободной торговли. Разве не насмешка, с одной стороны, вооруженной силой препятствовать работорговле, но - с другой - поощрять ее в десять крат более? Фальшь совершеннейшая.

Мистер Грилл:

– Ах, ваше преподобие, Старый Свет издревле использовал рабский ТРУД - во времена патриархов, греков, римлян; всегда, одним словом. Цицерон полагал, что с острова нашего не возьмешь ничего путного, кроме рабов {Etiam illud jam cognitum est, neque argent! scripulum esse ullum in illa insula, neque ullam spem praedae, nisi ex mancipiis: ex quibus nulles puto te literis aut musicis eruditos expectare.
– Cicero ad Atticurn IV, 16. [“Кроме того, уже известно, что на остраве нет ни крупинки серебра и никакой надежды на добычу: разве только на рабов; но ты, я думаю, не ждешь, что кто-нибудь из них окажется обученным наукам или музыке.
– Цицерон Аттилу IV, 16 (лат.). (Пер. О. В. Горенштейна)]. Помпоний Мела. III. С. 6 {156} (он писал при Клавдии) выражал надежду, что скоро с помощью римских воинов остров этот и его дикари будут изучены лучше. Забавно перечитывать эти страницы в нынешнем Лондоне.
– Гиббон, 1 {157}. (Примеч. автора).}; да и те неискусны в музыке и не знают грамоте, как бывают рабы в иных странах. Вдобавок рабы в Старом Свете были той же расы, что и господа. А негры - раса низшая и ни на что прочее, наверное, не годны.