Урус-хаи
Шрифт:
Сергеев усмехнулся.
– У кого здесь есть серебряные монеты?
– спросил он.
– Сию секунду - засуетился кабатчик и протянул кошель нашему товарищу.
Сергеев потряс у уха трактирщика кошелем.
– Что слышишь, добрый человек?
– Звон серебряных монет!
– Вот! Долг уплачен. Звон ста серебряных монет - это цена трехсот вкусных запахов! Бери свой звон и иди домой.
Потрясенный кабатчик поспешил уйти, не забыв забрать свой кошель. Крестьянин растерянно посмотрел на Воронцова.
– Не волнуйся, - усмехнулся новоиспеченный судья - Вы теперь в расчете!
Крестьянин
Несколько стоявших в толпе крестьян переглянулись и нерешительно подошли к нашему судье.
– Не беспокойтесь - усмехнулся Воронцов.
– Разберу по справедливости.
– Меня зовут Паригар, а это мой сосед Веритар.
– выступил вперед старик. Мы пчеловоды. У нас была пасека в лесу. И однажды мы поймали в лесу дикого барашка. Стали думать, как быть и порешили, что одна половина - и головы, и туловища по всей длине, включая одну переднюю и одну заднюю ногу, - будет принадлежать одному из нас, а вся вторая половина - другому. Однажды днём, когда барашек находился на пасеке, он споткнулся и повредил ногу. Веритар, как хозяин этой половины барашка наложил на больную ногу деревянные накладки и обвязал её сверху тряпками. А вечером мы, пасечники, развели огонь, приготовили еду, поели и легли спать. Огонь же мы оставили гореть. Барашек случайно прыгнул в огонь, и тряпка, в которую была завёрнута его нога, загорелась. Перепугавшийся барашек побежал по пасеке. На пасеке был стог соломы, солома вспыхнула от горящей тряпки, и все пчёлы ночью погибли в огне. Мы долго судили и рядили, но не смогли разрешить - кто кому должен уплатить за ущерб.
Сергеев подумал и сказал:
– Если бы барашка не понесли его здоровые ноги, поломанная нога никуда бы не смогла пойти. А если так, то виноваты здоровые ноги. Следовательно, Паригару следует уплатить Веритару стоимость его погибших пчёл.
Так же наш командир сумел решить несколько дел.
Когда он рассудил последнее дело, к нам подошёл староста. Низко поклонился.
– Хорошо ты судишь, рыцарь. Просим тебя остаться. Будь нашим сюзереном!
*****
На следующий день наша команда, посовещавшись, бросила жребий, кому из нас отправляться в Минас-Тирит, который, по уверениям местных, находился южнее, близ берегов Андуина. Сами мы имели честь пребывать где-то севернее, близ Андуина.
Женщины и дети - пять женщин и трое детей выразили желание следовать с нами в Минас-Тирит. Поразмыслив, мы, двенадцать мужчин, решили тянуть жребий. Только Воронцов отказался, пояснив, что не может отказать местным крестьянам в их доверии. Да и кому-то следовало присмотреть за оставляемыми здесь, в Березняках, 'железными конями'
По ее результату нас должно было отправиться ровно шестеро мужчин. Двое на копытовской машине 'Лев', остальные - на лошадях. И разумеется, женатые мужики брали с собой жен и детей.
Андрей протянул нам зажатые в кулаке соломинки.
Первым потянул жребий Павел Иванов. Длинная. Жена Павла облегченно вздохнула и прижала к себе двух дочерей. Затем - Федор Копытов. Короткая.
Следующими тянули жребий Костя Варенкин и Михаил Петросян. Длинные.
К Воронцову приблизился Василий Яковлев. Протянул руку, выдернул соломинку. Его сын Макар завопил от радости, предвкушая замечательную поездку.
И так далее и так далее. В результате получилась пестрая компания.
Федор Копытов,
Глава 9
Вверх по Андуину
Заходящее солнце позолотило спешащие к океану речные волны.
Тихий вечер раскрашивал облака в невообразимые оттенки оранжевого, красного, розового цветов.
Молодой человек сидел на скамье и посматривал на трепещущий парус. Рядом с ним лежал чёрный пес.
– Да, Сиди...
– Орландо Блюм погладил довольно взвизгнувшего пса за ушами.
– Набегался за день?
Пес согласно тявкнул. Из кубрика донесся женский голос:
– Сынок! Ужин готов.
– Хорошо, мама. Я сейчас - Блум поднялся на ноги и направился в кубрик. Сам он воспоминал недавние дни.
Тогда он не стал разуверять кинувшуюся ему на грудь женщину. Просто не смог. Не смог сказать правду о себе прямо в сияющие радостью и надеждой глаза много-много лет прожившей женщины. Он просто обнял ее за плечи и под руку отвел на второй этаж домика, где размещалась булочная. Уложил в постель ослабевшую женщину и попросил мальчишек принести воды. А затем - просто сидел рядом с кроватью названой матери и рассказывал. Рассказывал придуманную им историю.
О путешествии на далекий Юг, в земли Харадрима, об огромных ледяных горах, о странных черно-белых птицах с ластами вместо крыльев, о волшебных небесных огнях, открывших путь в другой мир ... И потом - необычные созвездия, земли, населенные удивительными народами, о пушках и кораблях, о многолетних скитаниях в этом мире...
А Айлайноэль со вниманием слушала удивительное повествование ее сына.
И с восхищением смотрела на своего сына Дануэлла, вернувшегося во главе трех волшебных кораблей, с удивительными рассказами и вещами.
Все, что он рассказывал, было правдой. Так было - сражения с пиратами, встречи с дикарями и рыцарями неведомого мира, летающие в небесной выси корабли, удивительные земли, населенные невиданными зверями и неведомыми народами...
Когда Орландо закончил рассказывать, Айлайноэль припала к его груди.
– Сынок, бедный, сколько тебе пришлось пережить! Я решила - завтра едем в земли короля Трандуила. Дядюшка и тетушка будут рады узнать, что их племянник возвратился из долгого, как мир, путешествия Да и - Айлайноэль хитро поглядела на своего новоиспеченного сына - красавицам эльфийского народа будет приятно услышать твои удивительные истории!
*****
Был поздний вечер. Малиновое солнце лениво, не спеша, опускалось за горизонт.
– М-да, - задумчиво протянул Элайджа Вуд, шагая рядом с Орландо по извивающейся улочке.
– Что теперь нам делать?
– Что-нибудь придумаем - ответил Блум.
– Не забывай, капитан 'Миннесоты' сказал, что где-то у Рунного моря находятся наши, с Земли. Так что можно устроиться там в кино или театр.
– Верно. Но он также сказал, что топливо кончается! И 'Миннесоте', как и 'Капризуле' придется стать чем-то типа морского форта.