Уроки жизни

Гамзатов Расул Гамзатович

Последнее свидание с мамой

Ее лицо изрыто морщинами глубокими —По ним, по ним когда-то бурлила жизнь потоками.А волосы на темени – травинками качаются,Такой трава становится, когда пожар кончается.Опущенные

веки она поднять не в силах —Старается, бедняжка, но тяжкий холод – в жилах.Шепнуть мне что-то хочет, пока я жив и молод,Но губ разнять не может – такой сжимает холод.Твои худые руки в моих ладонях, мама —Как два листочка в глуби широкого кармана,Как два листка опавших, прозрачных, легких, чистых,Как в крапинках, в прожилках два листика пятнистых.Стою у изголовья. Вокруг прозрачной мамыВисят сынов портреты – струится скорбь за рамы.Но мама их не видит… И вот глядят из тениОчки, которых мама уж больше не наденет.

Автограф на книге, которую я подарил маме

Все то, что мной написано доселе,Сегодня до строки готов отдатьЗа песню ту, что мне у колыбелиВблизи вершин ты напевала, мать.Там, где вознесся небу сопредельныйКавказ, достойный славы и любви,Не из твоей ли песни колыбельнойБерут начало все стихи мои?

* * *

Мать люльку качает в ауле,А где-то под желтой лунойСвистят ненасытные пули,И вспять не вернуть ни одной.Звучит колыбельная ночи,И где-то парит Азраил,У ангела смерти нет мочиСложить своих аспидных крыл.И

мать одержима любовью,А где-то родившийся деньВстает над дымящейся кровью,Бросая багровую тень.И грудь обнажила над сыномГорянка в ауле опять.И где-то бредет по руинамОт горя безумная мать.И множатся сонмы открытых,Ощеренных рвов и траншей.И больше на свете убитых,Чем умерших смертью своей.И слышится стон лазарета,И снова палят и бомбят.И длится трагедия этаТысячелетье подряд.Но каждой своей параллельюМир чает: придут времена,Как женщина над колыбелью,Склонится над ним тишина.

* * *

Изрек пророк: «Нет Бога, кроме Бога!»Я говорю: «Нет мамы, кроме мамы!..»Никто меня не встретит у порога,Где сходятся тропинки, словно шрамы.Вхожу и вижу четки, на которыхОна в разлуке, сидя одиноко,Считала ночи, черные, как порох,И белы дни, летящие с востока.Кто разожжет теперь огонь в камине,Чтобы зимой согрелся я с дороги?Кто мне, любя, грехи отпустит нынеИ за меня помолится в тревоге?Я в руки взял Коран, тисненный строго,Пред ним склонялись грозные имамы.Он говорит: «Нет Бога, кроме Бога!»Я говорю: «Нет мамы, кроме мамы!»