Уроки разбитых сердец
Шрифт:
— Мне жаль, что так вышло, — сказала Джоди Дэну после разговора с мамой.
— Ерунда, — заявил муж, с завидным спокойствием принимавший любые неприятности. — Все пройдет отлично. Если еще выберутся на недельку мои родители, устроим шумную вечеринку. Мы не собирались вместе со дня нашей свадьбы.
— Ладно, — кивнула Джоди. Они планировали показать маме Ратнари-Хаус, рассказать обо всем, от самого страшного — случившегося у нее выкидыша — до исследования, которое помогло ей обрести интерес к жизни.
Одна беда: при Лесли невозможно было ни о чем разговаривать.
После того как она потеряла ребенка, Дэн предложил ей посетить вместе группу психологической поддержки, и это здорово помогла когда открыто говоришь о том, что тебя мучает, одиночество и безнадежность отступают.
Но в присутствии этой чертовой Лесли невозможно говорить.
И тут Джоди осенила спасительная мысль. Бедная Аннелизе все еще очень подавлена, хоть все и говорят, что она прекрасно держится, и восхищаются ее стойкостью. Что, если пригласить Аннелизе присоединиться к их компании? Тогда, возможно, несносная Лесли угомонится, и все пройдет не так плохо. Аннелизе — прекрасный собеседник, в ее присутствии Лесли отвлеклась бы от своего несчастья, вдобавок у самой Аннелизе оставалось бы куда меньше времени, чтобы сидеть в одиночестве на берегу и печально смотреть на море, чем она, похоже, и занята большую часть времени.
Джоди очень за нее беспокоилась, но не знала, как лучше поступить.
— Не могу же я вот так, за здорово живешь, позвонить Иззи и сказать: «Знаешь, твоя тетя сошла с ума и утратила желание жить». И как тут быть? — подступилась она к Дэну.
— Посоветуйся с Ивонной, — предложил тот. — Они вместе работают в благотворительной лавке. Может, Ивонна подскажет, что делать.
Джоди подумала о болтливой и немного чокнутой ближайшей соседке, а потом о сдержанной, молчаливой Аннелизе, которая подпускала к себе очень немногих. Джоди дорожила доверием Аннелизе и гордилась дружбой с ней. Женщины сблизились после той неприятной сцены в кафе, когда случайно столкнулись с соперницей Аннелизе, разрушившей ее семью.
«Ты застала меня не в лучшем виде», — признала потом Аннелизе.
Несмотря на возникшую между ними симпатию, Аннелизе пришла бы в ужас, узнав, что Джоди обсуждает ее с Ивонной.
Но оставаться безучастной было нельзя. В последние две недели Джоди часто забегала проведать Аннелизе и рассказать, как продвигается работа с архивами, и каждый раз Аннелизе казалась все более отстраненной и замкнутой. Единственным приятным событием в ее жизни стало возвращение в садовый центр, где Аннелизе прежде работала: по крайней мере там она встречалась с людьми. Но Джоди не покидало тревожное чувство, что этого недостаточно.
Постепенно жизнь городка (если не считать Лили и Аннелизе) вернулась в привычное русло. Иззи улетела в Нью-Йорк, Бет в Дублине радостно ожидала появления на свет ребенка, даже Нелл с Эдвардом видели как-то вечером прогуливающимися рука об руку по набережной, и этот факт привел
Лили перевели в «Лорел три» — большой пансионат, расположенный по дороге, ведущей в Уотерфорд, и Джоди часто ее там навещала. Аннелизе же все больше погружалась в апатию. Она будто застыла на месте, не двигаясь вперед и не возвращаясь назад, замерла в печальном, вялом оцепенении, в слабом подобии жизни.
— Я знаю, это прозвучит банально, но посмотри, сколько вокруг зелени! — восхищенно воскликнула мама Джоди.
— Но городишко такой крохотный, Карен, — презрительно скривилась Лесли. — Джоди так его расписывала, я думала, Тамарин крупный город. А здесь всего-то парочка домов, не больше.
Джоди опустила глаза, не глядя на мать, она и так легко могла себе представить ее смущенный, мученический взгляд, в котором явственно читалось: «Прости, дорогая, но бедняжка Лесли так несчастна из-за Фила».
Пока Дэн вел автомобиль сквозь череду узких тамари неких улочек, Джоди старалась примириться с тем, что тете городок не понравился. Уж очень он отличался от привычных просторов Брисбена. Аккуратные домики на холмах так по-европейски, по-ирландски тесно жались друг к другу, зябко сбивались в кучу, чтобы согреться, защититься от ветра и дождя. А сейчас, под палящими лучами солнца, городок был похож на старинную изящную игрушку, здесь могла бы жить фея из волшебной сказки. Вдоль мощеных улиц тянулись ряды домов, построенных еще в начале девятнадцатого века, и среди них сразу бросался в глаза причудливый высокий особняк богатого торговца. Дальше, у самой бухты, к берегу лепились крошечные рыбацкие домишки, тесные, но хорошенькие, с водянисто-синими дверями.
Джоди успела полюбить Тамарин. Случайно найденная фотография Ратнари-Хауса неожиданно заставила ее взглянуть на этот городок другими глазами. Прежде она осторожно ступала по краю, не решаясь перешагнуть невидимую черту, а потом произошло сразу множество событий, и все вдруг изменилось. Джоди увидела Ратнари-Хаус, познакомилась с Аннелизе и Иззи, у бедной миссис Шанахан случился инсульт, и, сама того не замечая, Джоди оказалась тесно связана с множеством людей, ее жизнь вплелась в запутанный узор жизни города. У нее появились друзья, она привыкла к здешнему неторопливому течению времени и прониклась странным очарованием этого места. И если Лесли здесь не нравится, что ж, тем хуже для нее.
— Вот мы и приехали, — весело объявила Джоди, когда Дэн остановился у гостиницы «Харбор». Тамарин мог похвастать двумя гостиницами и целой кучей пансионов разного калибра, включая и те, где гостям предлагали лишь постель и горячий завтрак. Гостиница «Харбор» была, несомненно, лучшей в городе, хотя и сильно уступала отелю «Интерконтиненталь» в Сиднее, любимому отелю Лесли, как та уверяла.
Когда-то здесь проходила железнодорожная ветка, и гостиница носила название Тамаринской железнодорожной. Это было красивое здание, светлое, с высокими окнами и просторным вестибюлем, с двумя огромными колоннами, обрамлявшими вход, и множеством цветов в горшках на ступенях парадной лестницы.