Урок
Шрифт:
Приятно было получить эту телеграмму, что говорить. А еще приятно было, что в этот день позвонила и поздравила ее Нетунахина, та Нетунахина, которую она кормила с ложечки, буквально выходила.
Сотни, тысячи спасенных ею людей – разве это не высшая награда и не высшая благодарность за прожитое?!
1972 г.
В НЕБО, НА РАБОТУ
Гражданская авиация воспета достаточно. Конечно, есть во всем этом праздничность – лететь между звезд, парадный, с иголочки одетый экипаж, и пассажиры им под стать – в тепле, уюте. К услугам
Но есть еще другая авиация, тоже гражданская. По отношению к ней всякие высокие и звонкие эпитеты – «серебристые лайнеры», «стальные птицы» и т. д.– звучат смешно. Летают эти тихоходные машины низко над землей, не летают – ползают, садятся каждые полчаса, а то и чаще. Пассажиры заходят в сапогах, валенках, рабочих комбинезонах, заходят усталые, небритые, грязные, промокшие под дождем и снегом. Летают «визуально», ориентируясь по местности. А вместо аквариумных аэропортов с ресторанами, горячим чаем их встречают проселочные дороги, коварные заболоченные мари.
Пилоты этих машин тоже «покоряют пространство и время», но это уже их личные, узковедомственные проблемы, и песня писана не про них.
Она так и называется, эта авиация,– малая. А ее пилотов зовут «пахарями неба». За нелегкий, сродни крестьянскому труд.
Знаете, что может малая авиация? В вертолете можно установить распылители для химической обработки сельхозугодий. Грузовая лебедка превращает вертолет в подъемный кран. Геологи пользуются им для магнитной разведки подземных кладов. Воздушные патрули ГАИ поддерживают порядок на дорогах. Вертолет может помочь обнаружить преступников. Самолеты малой авиации и вертолеты применяются на прокладке газо- и нефтепроводов и высоковольтных линий электропередач, в картографировании территории, в охране лесных богатств...
Сегодняшняя урожайность на полях тоже во многом зависит от нее. Только что не сеет и не пашет малая авиация. Впрочем, она пробует и... собирать урожай. В одной из социалистических стран проводятся эксперименты по сбору орехов, которые срывают с веток потоки воздуха от винтов вертолета.
Более ста (!) видов работ в народном хозяйстве выполняет малая авиация. Вот вам и малая.
Когда Григорий Иванович Захаров закончил Сасовское летное училище гражданской авиации, а было это в конце пятидесятых годов, ему, как отличнику учебы, предложили право выбора: любое управление, в том числе и московское. Он выбрал Камчатку.
Выпускался Захаров пилотом на пассажирском самолете ЯК-12. Выяснилось, однако, что в условиях Камчатки возможности вертолета неизмеримо выше, и Захаров освоил вертолет МИ-1. Понадобились летчики на МИ-4, овладел и этой техникой. Когда на Камчатке только-только появился нынешний красавец МИ-8, в числе первых изучил и его.
Сейчас у Григория Ивановича все виды допусков, ко всем полетам – и с грузом на внешней подвеске, и при низкой облачности, и на самые разные уровни высоты (хоть на вершину вулкана); ко всем работам – лесопатрульным, съемочным, монтажным и так далее.
Григорий Иванович – командир звена, в котором шесть экипажей. А возглавляет летное подразделение вертолетов МИ-8, о пилотах которого пойдет речь, Анатолий Александрович Стещенко, более 15 000
У здешних вертолетчиков-асов есть общая черта – каждый имеет учеников. У Захарова чуть не половина всего летного подразделения – его воспитанники. Среди них Константин Горбачев, экипаж которого был признан в 1980 году лучшим в управлении ПАНХ (применение авиации в народном хозяйстве) Министерства гражданской авиации. Самый молодой член этого экипажа, коренной камчадал, второй пилот Владимир Гаркуша стал командиром вертолета. Он – ученик уже Горбачева. Это значит, у Захарова появились «внуки».
Чтобы стать командиром, надо налетать не менее тысячи часов вторым пилотом. Налетывают их за год-полтора, а вот командирами становятся далеко не все. Мало технической готовности нужна еще способность самостоятельно принимать решения в самых неожиданных ситуациях. Но и этого мало. Григорий Иванович Захаров на одно из первых мест ставит моральные качества, нравственность.
– У нас ведь соблазнов много: левый груз перевезти, баранов пострелять. Заказчики-то ведь всякие бывают.
– Не подводили вас воспитанники?
Григорий Иванович ответил не сразу, вспоминал.
– Не помню. Нет, пожалуй. Нет.
Все, о чем он был в юности наслышан, все сбылось на Камчатке. Работы невпроворот, работа интересная. Только вертолет может забросить в тайгу или на сопку специалистов-изыскателей, буровые установки, походные электростанции, продукты. От Захарова и его товарищей зависит работа (а иногда и жизнь) геологов, оленеводов, нефтяников, рыбаков, вулканологов, охотников. Вместе с агитбригадой ездит в гости к чукчам, алеутам, эвенам, ительменам, корякам. Только у пилотов малой авиации могут быть такие неожиданные «пассажиры» – канадские бобры, лоси, лошади, собаки, цыплята.
Все сбылось, однако жене, Антонине Ивановне, не позавидуешь: мужа дома почти не видит.
Пилот Юрий Андреевич Кудрин на эту тему привел свой пример: «Когда летал на самолетах, дочерей до седьмого класса сам воспитывал. А как пересел на вертолет, совсем их не вижу, жена детьми занимается».
Все сбылось, но меня почему-то не покидала мысль: с таким-то классом мог бы пересесть и на современный реактивный самолет. Да те же вертолеты испытывая, мог бы устанавливать шумные именные рекорды на скорость, грузоподъемность, высоту полетов, фамилия его вошла бы в местную летопись, в краеведческом музее отвели бы видное место.
Но Захаров – пахарь, своей судьбой доволен и ни на какую другую не променяет.
Мы с Захаровым летели в Усть-Камчатск, летели вдоль побережья Тихого океана, и я пытался запомнить все – каждую черточку уникальной красоты. Это оказалось невозможным, каждую минуту пейзаж совершенно менялся, каждый был неповторим Знаменитые рекламные виды Крыма и Кавказа казались слабыми копиями с дальневосточного оригинала. Проплывали под облаками живописные полуострова, будто острова, соединенные с берегом пунктирной полосой. А вдоль берега на всем пути, как жалкие родственницы могучего океана, вились по земле узкие речушки, застыли маленькие синие озера, и залетали сюда, жаловали их сытые океанские чайки.