Уродина

Макхейзер Маргарет

Я проверяю время и вижу, что уже должна возвращаться к кассе. У меня еще четыре часа работы перед тем, как уйти домой.

Четыре часа пролетают быстро, почти незаметно, и моя смена подходит к концу. Я закрываю кассу и иду забрать свою сумку. Вынимая свой телефон, решаю позвонить Тренту еще раз, вдруг он сможет забрать меня. Раздается гудок, и звонок отправляется на голосовую почту. Я пробую еще раз, но второй звонок опять отправляется туда же. Перебрасывая сумку через плечо, выхожу из магазина через центральный

вход. Когда я выхожу за дверь, то вижу, как Лиам паркуется и направляется ко входу в магазин.

— Привет, — говорит он, останавливаясь, чтобы поговорить со мной.

— Ты здесь так поздно, что происходит?

— Шейн захотела конфет. И, будучи хорошим бойфрендом, я вызвался привезти ей немного, — на прошлой неделе Лиам и Шейн, наконец, осознали, что нравятся друг другу, и с тех пор они проводят вместе практически каждую свободную минуту. Она все еще пытается организовать вечер для нас четверых, но Трент пока не сказал, когда мы можем пойти.

Я улыбаюсь Лиаму, он действительно хороший парень.

— Это очень любезно с твоей стороны.

— Что ты делаешь на улице так поздно? У тебя только что закончилась смена?

— Да, была одна свободная, и я взялась за нее. Перед колледжем мне нужны все наличные деньги, которые смогу заработать.

— Разве ты не поступила на полную стипендию?

— Да, но мне все еще нужно подкопить денег.

— Да, ты права. Эй, ты идешь домой?

— Да. Я не могу дозвониться до Трента, поэтому просто пройдусь.

Его глаза широко распахиваются.

— Ты сумасшедшая? Ты не можешь идти домой одна, сейчас поздно. Дай мне пять минут, чтобы купить конфет для Шейн, и я отвезу тебя домой.

— Нет, все в порядке. Это будет моей зарядкой. Я набрала большой вес в последнее время, и мне действительно нужно избавиться от него.

Лиам собирается пойти к магазину, но вместо этого останавливается и поворачивается ко мне.

— Что? Ты думаешь, что толстая?

Я киваю и хлопаю по своим бокам и ляжкам.

— Видишь, большие бедра и проклятые бока, — это то, что сказал Трент обо мне.

— Ты не можешь говорить это серьезно, Лили. Тебе повезет, если наберешь сорок пять килограммов полностью одетой и насквозь промокшей. Какой у тебя рост, метр семьдесят? Ты точно не толстая.

— Почти. У меня метр шестьдесят семь и вешу я сорок три килограмма. Я набрала почти пять килограммов. Это же очевидно, посмотри на мои бедра. Хуже всего — это мои бедра.

Лиам смотрит на меня не верящим взглядом.

— Действительно?

— Да, посмотри, — я снова похлопаю по своим ляжкам и вижу, как они трясутся.

— Лили, скорее наоборот, ты весишь ниже нормы. Тебе нужно есть больше, а не меньше. И, кроме того, небезопасно идти домой одной в темноте.

— Что? Тебе, должно быть, нужны очки, потому что я — жирная корова.

Лиам

качает головой, закрывая глаза.

— Как скажешь, но я не позволю тебе идти домой пешком. С симпатичной девушкой, как ты, может произойти что угодно, — теперь я знаю, что Лиам просто был милым. — Я вернусь через минуту. Не уходи домой, — он указывает на меня, когда идет спиной к магазину. — Я серьезно, вернусь через пару минут.

Я улыбаюсь ему.

— Хорошо, я подожду, — я иду и сажусь на скамью, находящуюся в нескольких шагах, ожидая возвращения Лиама. Когда он возвращается, то держит сумку с покупками и покачивает ею. Он выглядит таким юным и беззаботным, хотя на самом деле ему двадцать.

— Я купил ей несколько на выбор, поэтому она не сможет пожаловаться. Не то чтобы она стала так себя вести, — я встаю, когда он подходит ко мне. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Спасибо, — говорю я, потому что действительно не хочу идти домой в темноте, но и не хочу беспокоить Лиама.

— Ваша карета, миледи, — дразнит он, когда открывает дверцу машины. Я смеюсь, потому что Лиам ведет себя, как балбес.

Как только мы оказываемся в машине, Лиам выключает музыку и спрашивает:

— Ты взволнована из-за колледжа?

— Да. Я с нетерпением жду его.

— Кем ты хочешь стать?

— Учителем английского, я буду учиться, чтобы стать им.

— Действительно?

— Да, а что? — я смотрю на него и его ухмылку на лице.

— Шейн рассказывала, насколько ты умна, и я поражен, что ты не собираешься стать кем-то большим. Например, врачом или адвокатом, или что-то типа этого.

— Что? Я недостаточно умна, чтобы заниматься чем-то вроде этого, и к тому же, английский язык — мой самый любимый предмет в мире. Книги и чтение. Думаю, так как не могу написать книгу, то могу хотя бы узнать, как научить этому детей, — Лиам посмеивается и качает головой.

— Что? Поверни здесь, — я указываю направо.

— Ты действительно недооцениваешь себя, Лили. Шейн сказала, что ты всегда ставишь себя на второй план, а я не верил ей. Теперь я вижу, что она права. Ты великолепна и умна, не позволяй никому говорить тебе что-то иное. Но прежде всего, не позволяй себе разубеждать саму себя, что ты умна.

Его заявление оставляет гнетущую атмосферу в машине, и я почти хочу выпрыгнуть из нее и пройти оставшийся путь пешком. Я чувствую себя в центре внимания, как будто все смотрят на меня. Наблюдают, чтобы увидеть, что я собираюсь сказать или сделать.

— Да, хорошо, — говорю я, отчаянно пытаясь найти, что сказать, чтобы разрушить плотную энергию, циркулирующую вокруг. — Там поверни налево, — хотя я и указываю ему направление к дому Хэкли, в груди все еще тяжкий груз вины.

Когда мы добираемся до дома Хэкли, Лиам останавливается у парадной двери.