Уродина
Шрифт:
Я откидываюсь назад на пассажирском сиденье и смотрю на дом, где прожила всю свою жизнь. В нем нет никаких признаков жизни. Невысокая трава на газоне перед домом коричневая и мертвая. Выцветшая синяя обшивка дома выглядит так, словно скоро отвалится. Если бы вы проезжали мимо моего дома, то подумали бы, что здесь временно живут переселенцы, но никак не семья.
Трент сдает назад по подъездной дорожке. Он медленно выезжает, и часть меня, наконец, может свободно дышать.
—
Я киваю и улыбаюсь ему, затем поворачиваю голову и смотрю, как дом, который высосал всю мою душу, медленно исчезает из поля зрения.
Трент кладет руку на мое бедро и мягко сжимает его, возвращая мое внимание к себе.
— Все будет хорошо, Лили. Я позабочусь о тебе.
Неуверенность формируется в комок и застревает в горле. Туча вопросов нависает над моей головой. Но также я чувствую вес всего мира, опускающегося на мои плечи, когда Трент уезжает все дальше от дома моего отца.
Поездка до дома Трента проходит в тишине. Кроме легкого сжатия его руки на моем бедре, ничего больше не сказано. Я просто сижу, ошеломленная; я никогда не вернусь туда снова, возможно, я буду в безопасности.
Через пятнадцать минут Трент поворачивает на улицу, усеянную пышными зелеными газонами. Лунный свет только намекает на реальную насыщенность цвета, и я не могу дождаться, когда завтра увижу все при свете дня. Дома стоят близко друг к другу, и по внешнему виду заметно, что о них хорошо заботятся. На многих домах гордо развевается флаг Соединенных Штатов.
Здесь мирно и безмятежно. Я уже люблю это место.
— Мы на месте, — говорит Трент, подъезжая к тщательно ухоженному красивому белому дому. — Пойдем, родители уже ждут, — он выходит из машины и обходит ее, открывая мою дверь и помогая мне выйти.
Оборачивая руку вокруг его шеи, я позволяю Тренту ввести меня внутрь.
Мои ноги болят, и все мое тело протестует против боли. Голова пульсирует с каждым шагом, который я делаю, и все, чего я хочу, это лечь и позволить сегодняшним событиям исчезнуть.
— Мама, папа, — зовет Трент.
Я слышу шаги наверху, и леди в халате спускается по деревянной лестнице в сопровождении более взрослой версии Трента. У мужчины густые волосы с проседью и строгое, угрюмое выражение лица.
— Добро пожаловать, Лили, — говорит его мама, когда подходит ближе, чтобы обнять меня.
Я даже не знаю, как ее называть.
— Спасибо, мэм, — благодарю я и вздрагиваю от боли в ноге.
— Зови меня миссис Хэкли, — говорит она, обнимая меня за плечи. — Пойдем, дорогая, давай приведем тебя в порядок.
Она ведет меня в другой конец дома, и внезапно мое сознание уплывает. Я проснулась в параллельной Вселенной? С людьми, которые не говорят мне, как я глупа и ужасна?
Я оборачиваюсь, пытаясь найти Трента.
— Мама позаботится о тебе, — говорит он, пока она продолжает вести
— Зачем ты привел ее сюда? — слышу, как спрашивает отец Трента.
— Я не мог оставить ее там. Разве ты не видишь? — шепчет Трент, но я все еще могу слышать.
— Почему бы тебе не рассказать мне о себе, Лили? У тебя есть семья? — спрашивает миссис Хэкли. Я уверена, она пытается не дать мне подслушать разговор Трента с его отцом.
— Нет, мэм. Только я и мой отец. Но после сегодняшней ночи не думаю, что могу вернуться туда.
Она приводит меня в ванную и сажает на закрытую крышку унитаза.
— Давай осмотрим тебя, — миссис Хэкли отступает на шаг назад и смотрит на меня, поднимает руку и проводит ею по своему лицу. Ее длинные каштановые волосы собраны в идеальный конский хвост и это кажется мне странным, потому что сейчас поздняя ночь, а ее волосы безупречны. — Я думаю, у меня есть кое-что, чтобы помочь тебе с твоими ранами, но тебе нужно снять всю одежду, хорошо? — спрашивает она и делает осторожный шаг ко мне.
— Гм, — я не знаю, что сказать. Она предлагает мне помощь, которую никто никогда не предлагал раньше. — Хорошо.
Она делает еще один шаг ко мне, и я замечаю макияж на ее лице. Все, что я слышала и видела на девочках в школе. Карандаш для глаз, тени для век, тональная основа и даже легкая помада. Я не могу не смотреть на нее и не задаваться вопросом, почему она почти идеальна и готова к выходу, как будто ее куда-то пригласили.
Миссис Хэкли помогает мне встать и снять мою истрепанную одежду.
— У меня есть здесь немного вещей, которые тебе подойдут, — она мягко и заботливо улыбается мне. — Все в порядке, Лили. Я не причиню тебе боли, — успокаивает она меня.
В течение доли секунды то, что она не сказала «мы не причиним тебе боли», проигрывается в моей голове. Мой подозрительный и чрезмерно осторожный ум говорит мне, что что-то тут не так. Почему она не сказала «мы», а только «я».
Пока я все еще стою в ванной без одежды, миссис Хэкли приносит большой пластиковый контейнер, наполненный различными ванными принадлежностями. Она ставит его рядом со сливным бачком и открывает крышку.
Разглядывая его, я вижу, что в нем есть различные виды пластыря, мази и другие медицинские принадлежности, которые только смогли там поместиться.
Миссис Хэкли достает несколько мазей и пластырь и кладет их на маленькую полку. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, ее глаза осматривают меня, отмечая все повреждения.
— Глубокая рана выше глаза выглядит хуже всего, но и на руке и ноге выглядят ничуть не лучше этой. Я могу позаботиться о них, нет никакой надобности ехать в больницу. Они будут задавать много вопросов, чтобы узнать, что произошло, а ты ведь этого не хочешь, не так ли? — спрашивает она с сочувствием в голосе.