Урод
Шрифт:
— Надо их задержать. Тогда мы успеем.
— Да, Крэйн.
Черные точки за спиной превращаются в огромные черные тени, которые в свете неумолимого Урта кажутся почти не шевелящимися, беззвучно плывущими по воздуху. От этих теней веет холодом и опасностью, эти тени — смерть. Крэйн скорчился от боли, с трудом хватая раскаленный воздух ртом. Отчаяние. Они не успеют. Слишком поздно.
— Калиас. Задержи их.
— Я? — Страх бьет из него пульсирующими толчками но поздно, слишком поздно. Черные глаза смотрят в упор. В них — надежда. Вдруг шэл ошибся, вдруг он сам
— Да. Задержи их. Прощай.
— Шэл...
Шелест последних слов. Скрип покидающих ножны эскертов. Калиас вытащил сразу два, его хегг, едва не рухнувший от резкого поворота, натужно заскрипел. Крэйн не стал поворачиваться, он разглядел лишь взлетевший крылом плащ, когда дружинник, вращая эскерты, пронесся мимо него и исчез.
Треск травы за спиной меняет ритм, сзади что-то происходит. Чье-то громкое хриплое дыхание, треск хеггов. Хрустящий удар. Шипящий свист, заканчивающийся влажным хлюпаньем. Звук рвущейся ткани. Кто-то опять кричит. Ушедшие, почему же так громко... Визг, уже нечеловеческий, человек не может издавать такие звуки. И опять — треск, скрежет соприкасающегося хитина, шумный гул, в котором уже нельзя различить слова, удары и отзвуки скачущих хеггов.
— Успеем. — Армад тоже не стал оборачиваться. — Осталось не больше этеля. Молодец Калиас.
Но одна тень оказывается слишком проворной, она настигает их, и Крэйн чувствует вспотевшей горячей ладонью упругую твердость рукояти. Эскерт шипит, и черная тень, с всхлипом приняв в себя зубчатую размытую полосу, исчезает. Хегг, не чувствуя руки хозяина, отклоняется и через мгновение тоже исчезает. Остается лишь вибрирующий отзвук удара в руке и остро обломанный на конце эскерт. Урт прыгает в небе, как огромное сумасшедшее насекомое, и от его нестерпимого света хочется закрыть глаза.
Крэйн вздрогнул. Новая волна подхватила его, но он почти не сопротивлялся. Он снова нашел дорогу в шипастых закоулках своей памяти.
Эта дорога вела к свету и тому месту, где нет боли. Он шел по ней.
— Он уже поднял дружину. Если не покинешь тор-склет сейчас же, будет поздно.
Орвин. Орвин. Орвин. Зловещий силуэт, от которого дышит липким холодом. Но этот холод сейчас неприятен, он не убирает жара, грызущего кости Крэйна, лишь усугубляет его.
— Беги сейчас же. Твоя дружина в сборе, хегги готовы... Я распорядился. Ты успеешь.
Риаен умерла. Все верно. Так и должно быть.
— Их нет?
— Я их не вижу. — Это Лат или Армад? Непонятно. Знакомый голос. — После рощи они не появлялись.
— Значит, мы ушли?
Собственный восторг, как пьянящий фасх, журчит искристым фонтаном. Урт проиграл, они ушли.
— Орвин тебя убьет. Уходи из Алдиона!
— Но может... Нет, постой, ты уверен? Лат, возможно, ты с ним поговоришь и...
— Убирайся, пока не поздно! Беги куда угодно, я разыщу тебя. Езжай куда хочешь, но подальше от Алдиона. Понимаешь?
— Впереди. Крэйн, я что-то вижу. По правую руку.
— Идут наперерез.
— Дружина?
— Не похожи. Кажется, просто степные шеерезы. Человек десять.
— Они. Вели от рощи. Наверное, приняли за гонцов Алдиона.
— Достать эскерты. Пройдем сквозь них.
— Крэйн... Это опасно.
— Крэйн, уходи из Алдиона! Орвин не способен сейчас думать, он убьет тебя.
В груди разливается волна облегчения. Они ушли. Они справились.
Дружина Орвина отстала.
— Я сказал, сквозь них. Это всего лишь оборванцы. Скорость не снижать.
— Мы рискуем.
— Мы не должны останавливаться. Достать эскерты.
— Прощай, брат... Хегги уже ждут. Я постараюсь задержать. Уходи.
Опять черные тени, но теперь они несутся навстречу. Крэйн нагибается в седле, перенося вес так, чтобы рубануть с оттяжкой, под лопатку. Его хегг не сбавляет скорости и неизвестный с хрустом слетает на землю. Где-то сзади бьет Армад, слышно его выдох. Теней все больше, они выскакивают из-под земли, пешие и на хеггах, в руках их топорщатся кажущиеся непривычно тонкими кейры и стисы. Армад застрял где-то сзади, слышно лишь его хриплое дыхание. Крэйн разворачивается и снова бьет. Кто-то с воем прыгает под лапы его хегга и спустя мгновение ползет в сторону с развороченным животом. Удар. Кто-то хватается за рассеченный на груди вельт.
— Алдион! Бей!
— Вито-о-о-р!.. Ах-х...
— Неве...
— Тебе!
— Кто-нибудь, бе...
— Х-х-ха! — с присвистом. — Получи!
— Ради Ушедших...
Синие холмы крутятся так, что кружится голова. Невыносимо пряно пахнет свежей травой и кровью хеггов. Крэйн бьет, крутясь на месте, хитиновая спина под ним подпрыгивает, он едва удерживается. Вокруг что-то происходит, все сливается в водоворот, в котором бурлят звуки, настолько непривычные, что разум не поспевает за ними.
Чей-то хегг выныривает прямо перед ним. Крэйн бьет наискосок по плоской морде с вытянутыми фасеточными глазами и чувствует хруст. На пальцы брызжет горячим и скользким.
— Алдион!..
Незнакомое лицо появляется совсем рядом. В свете Урта кажется, что глаза у него выпучены, а губ нет. Он заносит что-то в руке, и Крэйн понимает, что удар будет в него. Он вскидывает эскерт. Быстро, сильно, почти чувствуя, как лезвие с хрустом разрывает шейные позвонки, не прикрытые даже вельтом.
В последнее мгновение на пути клинка возникает длинная тонкая тень.