Уроборос
Шрифт:
– Упс… – сдулась девица. – Звыняй, не хотела… Слушай, а это точно не другой мир? Ты уверена?
– Нет.
– Ой, а как было бы классно! Ты представляешь? Все как в книжках – мы встретим мага, нас зачислят в магическую академию… Будем тут крутыми колдуньями, вау! Точнее, я буду крутой колдуньей, а ты мне будешь помогать!
Мне стало смешно. Почти до слез.
– Почему именно ты? – кажется, я не удержалась, нервно так хихикнула.
– Ну, я же рыжая. – Девица одним движением плеч поправила на себе сбившуюся курточку. – Во всех книжках героини рыжие, становятся крутыми магичками и выходят замуж за
Железобетонная логика, что и говорить. От такого пассажа я даже ненадолго забыла о свалившихся на нас обеих проблемах. Точнее, о том, что мы сами свалились в эти самые проблемы.
– Девочка, – я остановилась, сняла свои велоочки и посмотрела ей в глаза. В ее сияющие от таких блистательных перспектив наивные глаза. – По-моему, ты читала не те книги.
– А что? – собеседница фыркнула, сдувая с лица непослушный локон. Руки по-прежнему были заняты сумочкой, освободить хоть одну, чтобы поправить одежду и прическу по-человечески, она не догадалась. – Нормальные книги, жизненные.
– Эльфы, вампиры и прочие волшебники – это жизнь, – я снова не удержалась и съязвила. Язвить на ходу – все, что мне оставалось… – Зато сессии и экзамены – сплошная скука.
– Слушай, тебе сколько лет? – возмущенно возопила рыжая. – Рассуждаешь прям как моя маман!
– Сорок, – небрежно бросила я. А вот и мой велосипед. Мой с очень недавних пор горячо обожаемый велосипед. Молчаливый и верный друг, с которым мы вместе проехали не одну тысячу километров… Как я по тебе соскучилась за эти три минуты!
– Кроме шуток? – у девчонки в буквальном смысле слова отвисла челюсть. – Не гонишь?
– Могу паспорт показать, – равнодушно пожала я плечами. Мы с группой не собирались ехать в Белгород и пересекать границу, однако, выходя из дому, лучше взять с собой какой-нибудь документ. Всякое может случиться.
– Классно выглядишь, – что в голосе, что на лице рыжей явственно отразилась смесь недоверия, восхищения и чисто женской зависти. Каюсь, сама женщина, и все это мне не чуждо. Но к сорока годам учишься хорошо скрывать то, что ты думаешь о внешности другой женщины, а в незамутненные восемнадцать для этого нужно обладать недюжинным актерским талантом, чего в случае девчонки явно не наблюдалось. – Слушай, секретом не поделишься? А то моя маман – ей, кстати, тоже сорок – выглядит на весь свой возраст.
– Веду здоровый образ жизни. – Вот чего я хочу меньше всего на свете, так давать рекомендации юным дурочкам. Именно дурочкам, а не дурам. Вторые без мозгов уже рождаются, а дурочки хоть и имеют мозг, но еще не загрузили его ничем полезным. Спокойно поднимаю велосипед и преувеличенно внимательно проверяю притороченную к багажнику сумку с водой и бутербродами. Вроде все в порядке. – Пошли.
– Куда?
– Искать магическую академию, – невесело съязвила я. – Или отделение милиции.
– Ментовку-то зачем? – опешила рыжая.
– Заявление написать на магов-шутников… Тебя как зовут?
– Ира. А тебя?
– Стана.
– Как?!!
– Стана, – с удовольствием повторила я. – Нормальное болгарское имя. Хотели Стояной назвать, но тетка в ЗАГСе вредная попалась, неправильно записала.
– Ну, ты, блин, даешь, тетя, – нагло захихикала она. – Это сколько твои предки выпили, чтобы так тебя обозвать?
А вот такой наезд я точно не спущу.
– Слышь, племяшка сопливая, ты что, в Фейсбуках училась разговаривать? – злобно поинтересовалась я.
– Ну ваще! – восхитилась Ирина. – Продвинутая тетя! Знает, что такое Фейсбук!
– Ага. – Все, она меня окончательно достала. Чрезмерное общение в интернетах плохо сказывается на логичности мышления, что мне сейчас и демонстрировали. – Знаю такое страшное слово. И даже что оно означает.
– Ну и что же?
– «Мордокнига», – фыркнула я, перебрасывая ногу через раму. – Как говорили во времена моей молодости, чао, беби.
– Э-эй, ты куда! – пискнула рыжая, до которой дошло, что что-то идет не по сценарию.
– До ближайшего села, – совершенно серьезно ответила я, умостившись на седло. – Или до трассы. А ты ищи своих магов с принцами. Найдешь парочку лишних – не зажимай, поделись при встрече.
И привстала на поднятой педали, стронув велосипед с места. Двухколесный друг послушно покатился по колее, набирая скорость.
– Стой! Слышишь, тетя? Стой, не бросай меня!.. Ну и вали на фиг! Самая умная, блин, нашлась, меня воспитывать! Сама воспитаюсь!..
Меня, как говорится в одном известном старом фильме, терзали смутные подозрения, что шансы отыскать в здешних дебрях асфальтированную дорогу близки к нулю. Но общаться с человеком, которого без всякой видимой причины шатает от восхищения к наглости, было выше моих сил. Наверное, у меня встроенный иммунитет против Интернета. Программисты, знаете ли, достаточно циничные люди, они этот Интернет видят как строчки кода и текст в тэгах. А для Иры и ей подобных Фейсбук заменяет реальную жизнь. Что, как говорят американцы, its not good. В соцсетях внезапный переход от сюсюканья к феерическому срачу стал нормой, но в реальном общении такие перепады создают впечатление дня открытых дверей в местной психушке. Нормальные люди так не реагируют, смена настроения у них всегда чем-то мотивирована. А здесь… Даже не знаю, что лучше – вернуть эту мадемуазель матери или начать воспитывать? Боюсь, второе она может не пережить: пришибу велосипедом, сетевую дурь выколачивая. Начнем с простенького приема – оставить в одиночестве. Пусть покричит, повозмущается. Интернет-зависимые, когда не спят, больше пяти минут наедине с собой не выдерживают, проверено.
Я демонстративно отъехала на пару сотен метров и спешилась. Извилина тропы и поросль вдоль левой обочины скрывали меня от воспитуемой. Судя по доносящимся звукам, она шла, громко топая, обиженно сопела и обсуждала меня вполголоса сама с собой. Даже смешно стало. Оставалось только не спеша двигаться по этой лесной дороге, не попадаясь ей на глаза.
Хорошо настроенный и смазанный велосипед перемещается почти бесшумно. По асфальту шелестели бы покрышки, по слегка влажноватому лесному грунту покрышек не слышно. Легким треском нормального холостого хода подает голос задняя втулка. Этот звук мог бы меня выдать, но взбалмошная девица так увлечена разговором с собой любимой, что ничего, кроме себя, не слышит. Ориентируясь на ее бурчание, я могла держать безопасную дистанцию и возвращаться к невеселым раздумьям.