Урброс
Шрифт:
Глянув на француженку, добавляю.
— У тебя была последняя дневная смена, так что стоишь первую половину ночи. Дальше будишь меня.
Делаю шаг по направлению к ближайшему мёртвому гоблину, а за спиной раздаётся голос девушки.
— Как я узнаю, что прошла половина ночи, шеф?
Машинально поднимаю глаза к небу. Действительно, хороший вопрос. Луны я тут не вижу — через облака пусть и пробивается слабое свечение, но оно слишком распылённое, не могу определить точное местонахождение источника.
Стоящий около дерева карлик издаёт шумный вздох и подождав, пока
— Когда света почти не станет и вокруг будет полная темнота, значит сейчас ровно середина ночи. Такое сложно пропустить — р-раз, всё гаснет и ничего не видно. Даже Старшие в такое время спят, а не охотятся. Легко ногу себе сломать или ещё чего.
Слушая его, понимаю — вот и ещё один довод в пользу того, что эта территория полностью изолирована. Раз такое повторяется каждую ночь, получается свет обеспечен искусственным образом. А значит есть какая-то условная “крыша”, на которой смонтировано необходимое оборудование.
Добравшись до ближайшего трупа, опускаюсь на землю, принимаясь его обшаривать. Попутно размышляю о размахе неизвестных создателей этого места. Громадная площадка, каждая сторона которой вытянута на километры. Водоёмы, леса, живность. Колоссальный барьер, что окружает её со всех сторон. Ещё сюда же можно добавить возможность манипуляций с человеческой памятью и выращивание новых тел. Причём и первое, и второе, реализуется в промышленных масштабах.
Стоит признаться — впечатляет. Настолько, что мозг подбрасывает идею о том, что за всем этим может стоять инопланетная раса, решившая поставить с человечеством долгосрочный социальный эксперимент.
Впрочем, каких-то веских доводов в пользу этой версии не находится. Равно как и резонов, которые могли бы подтвердить любую из иных теорий, что во множестве рождаются в моей голове. Пока всё происходящее выглядит абсолютно бессмысленно и жестоко. Складывается впечатление, что основной целью хозяев этого места, было заставить две касты разумных охотиться друг на друга, заодно убивая и себе подобных.
Единственное, что выбивается из общей картины — поощряемое рождение детей с провокацией на их убийство после двенадцати лет. Смысла в этом я пока тоже не вижу. Но он должен быть. Никто не станет расходовать настолько колоссальный объём ресурсов, не получая ничего взамен. И это означает, что творящийся кровавый хаос генерирует какую-то ценность. Понять бы ещё, какую?
На то, чтобы полностью собрать и рассортировать трофеи, по ощущениям уходит около получаса. Заодно более детально рассматриваю трупы нападавших и их “лошадей”.
Ездовые животные по своему внешнему виду напоминают гигантских волков. Только куда толще и с приплюснутыми мордами. Вот лапы практически такие же — отличаются лишь размером.
Сами карлики, пусть и похожи габаритами на Толба, но выглядят иначе. Если у того имеются длинные зелёные уши и огромные глаза. занимающие десятую часть лица, то у эти ушей почти не видно, а глазки крохотные и едва заметные. Зато вот лоб широкий и массивный — как у далеких предков человека.
Когда заканчиваем с сортировкой, оглядываю выложенные на земле трофеи. Три копья, столько
На ощупь — обычная толстая кожа. Даже слегка мягкая. Но если ударить по ней ножом, то она просто прогибается, не давая стали пройти насквозь. Ради интереса укладываю броню на бревно, чтобы внизу была твёрдая поверхность и снова бью остриём. На этот раз остаётся заметный след, но лезвие кирасу всё равно не пробивает.
Помимо оружия, оказываемся владельцами кучки костей, которые зачем-то таскали с собой карлики, одной фляжки и двух бурдюков с водой, огнива и груды разнообразной мелочи. Вот других перевязочных пакетов или чего-то настолько же ценного, к сожалению не находится.
Как итог — сгребаем всё, что может представлять ценность в одну из седельных сумок. После чего я берусь за топор и шагаю к одному из наполовину раздетых трупов. Остановившись, прицельным ударом вскрываю грудную клетку, после чего с силой тяну на себя её кусок, открывая доступ к сердцу. Обрезав ножом артерии, достаю его. Перехожу к следующему.
Закончив с самими гоблинами, повторяю процедуру с их ездовыми “волками”. Не уверен, что приёмник выдаст что-то за их сердца, но попробовать стоит.
К моменту, когда полностью заканчиваю с процедурами, в Степи окончательно наступает ночь и мы устраиваемся на ужин. Конечно, если можно так назвать трапезу из одной банки рыбных консерв и галет, разделённую на три персоны. Да, консервы изначально предназначались Диане, но блондинка до сих пор без сознания и вряд-ли скоро придёт в себя. Тогда как её выживание зависит от того, сколько сил завтра окажется у остальных членов группы.
После того, как расправляемся со скромными порциями пищи, Георг укладывается спать, а Аннет заступает на дежурство. Сам же я подхожу к Толбу, который с хмурым видом сидит около дерева, к которому привязан. Глянув на меня ворчит.
— Толб тоже хочет есть. Вы все пожрали, а Толб голодный.
Располагаюсь рядом и глянув на него, негромко цокаю языком.
— Сейчас поговорим, а на завтрак получишь пару галет. Конечно, если я сочту, что ты честен.
Услышав первые слова, тот заинтересованно подаётся вперёд, а вот окончание фразы заставляет его обескураженно вздохнуть.
— Толб всегда честен. Толб не лгал тебе, отбраковка.
Кивком головы указываю в направлении трупов нападавших.
— Почему тогда не рассказал о них? Не предупредил об опасности?
Пленник на момент замирает, а потом встряхивается, из-за чего длинные уши разлетаются в разные стороны.
— Это племя Серого леса. Если бы пошли туда, сказал. Но мы шли в Степь. Толб не думал, что они окажутся тут.
Угу. Не думал он. А они оказались. Причём, если отталкиваться от поведения всадников и последних слов их командира, совсем не просто так. Кто-то осознано навёл гоблинов на цель.