Шрифт:
Какие бы ужасные мерзости, вы не прочитали о ядерной войне в книгах, помните – в реальности всё будет гораздо отвратительнее и страшнее.
Светоч прицелился в мушку старой итальянской двустволки. Хоть стволов у ружья было два, но патрон был всего один, последний. К тому же, патрон был снаряжен крупной картечью, что не очень подходило для охоты на ворон. Тут бы пригодилась самая мелкая дробь, чтобы разлетевшись широким облаком, одна из дробинок могла настигнуть мелкую птицу. Ворона сидела на высоком кедре, через узкую, но довольно глубоководную речушку. Вода еще не успела замёрзнуть до крепкого льда, по которому
–Ааааааа! Светоч яростно закричал от досадного промаха, на весь лес. С полнейшим разочарованием он поплёлся дальше, проверять расставленные на зайцев петли, но интуитивно понимая, что скорее всего и там его ждёт неудача. После мировой ядерной войны, зверушек в лесу осталось критически мало. Сначала наступила ядерная зима. Не такая суровая, как предсказывали ученые, но похолодало градусов на 10 ниже нормы и солнце стало таким тусклым, что походило на фонарик с севшими батарейками. Постепенно начала отмирать флора, а за ней и животные, которые ей питались, а потом дошла очередь и до хищников. И вот, через 22 года после всемирной катастрофы, сложно было найти даже зайца в густой тайге, которая раньше изобильно кормила Светоча и его отца.
Отец Светоча – опытный сибирский охотник. Перед началом глобальной заварушки, он заявился в дом к своей бывшей жене, забрал семилетнего сына и увёз его с собой, на самодельном вездеходе, в самые глубины дремучего сибирского леса, на Васюганские болота. Там они и пережили ядерный апокалипсис. Большинство цивилизованного мира было уничтожено. США, Россия, Европа, Китай, Индия, были стёрты с лица земли, а их соседи подверглись беспощадной радиации. Досталось даже Африке. Хитрые американцы припрятали там свои ядерные боеголовки и в африканскую саванну был нанесен ужасающий ядерный удар.
Ближайшие города, подвергшиеся ядерным ударам, находились за 500 километров от места где спрятались отец и сын. Конечно и эти леса подверглись радиационному заражению, но не такому сильному, по крайне мере отец и сын выжили. Через пять лет жизни в лесу, отец умер от сердечного приступа на охоте и Светоч остался один. Отец научил его многим премудростям охоты, но в первый год без него Мальчишке было особенно трудно. Охотиться под присмотром отца и полностью самостоятельно – это совершенно разные вещи. Тогда он впервые столкнулся с настоящим голодом. И сейчас бродя по лесу, он вспоминал те голодные времена, злобно проклиная зверушек, которые не хотели ему попадаться.
Светоч проверил 5 охотничьих ловушек, но как он и предполагал, там ничего не было. Будто все звери в лесу окончательно вымерли. Он обреченно потопал до своей землянки, чтобы добраться до темноты и не заплутать в ночном лесу. Открыв дверь в своё жилище, Светоч встал в оцепенении. В хижине сидела испуганная женщина
У женщины была ярко-рыжая кудрявая шевелюра, от которой будто бы стало даже намного светлее в тусклом помещении, с одним маленьким окном. Она испугано прижала ребёнка к себе и заговорила:
– Извините, что мы без спроса! Мы из деревни Новый Васюган. На нас напали мародеры, мужа убили, а нам удалось убежать. Брели три дня по лесу и вот чудом наткнулись на ваш дом. Можно нам укрыться у вас, пожалуйста?
– Нельзя, это не гостиница! Буркнул злобно мужчина, хотя ни разу и не был в гостиницах, а слышал о них лишь из рассказов отца. – Уходите вон!
– Послушайте, я могу быть вам полезной, могу готовить, убирать, стирать. Я же баба деревенская привыкшая к тяжелой работе, хоть что могу делать! Ну куда мы пойдём с ребёнком, кругом лес зима, сдохнем же мы через два дня. Есть у вас сердце?
Светоч смотрел на них совершенно отрешенно. Не было в его взгляде ни ненависти, ни жалости, лишь абсолютное равнодушие.
Рыжеволосая подошла к Мужчине вплотную, засунула руку ему в штаны и принялась совершать рукой быстрые фрикции с его половым органом.
– Я и так тоже могу быть полезна, я многое умею, тебе точно понравится. Прошептала она на ухо Светочу.
Он оттолкнул её и одобрительно сказал:
– Ладно, оставайтесь. Пойдём со мной, поможешь мне кое-что сделать.
– Как вас зовут? Спросила женщина.
– Светоч.
Своё необычное причудливое имя, Светоч, получил в честь самой мощной термоядерной боеголовки, на этом настоял отец, который был большим её фанатом.
Женщина оставила ребёнка в хижине и проследовала за мужчиной на улицу.
– Пойдём, флягу мне поможешь достать. Буркнул Светоч. – Вон ту флягу надо достать. Светоч указал на кучу барахла из досок и старой бытовой утвари, из которой виднелась 50 литровая алюминиевая фляга.
Женщина бросилась к куче и принялась с неподдельным энтузиазмом разгребать завалы. Наконец вытащив нужную флягу и волоком притащив её к мужчине.
– Что скажешь, то и буду делать, слушаться буду тебя.
– Повернись. Буркнул мужчина.
Дама следуя своим обещаниям, без разговоров развернулась на 180 градусов и замерла для дальнейших указаний.
Светоч достал из поясных ножен, отцовский охотничий нож. Одной рукой он схватил женщину за кудрявую копну, а второй глубоко перерезал ей горло. Женщина упала и пыталась кричать от ужаса, но изо рта шла только кровавая пена и не вырвалось ничего членораздельного.
Как будто предчувствуя беду, на улицу выбежал ребёнок и с громким плачем бросился к умирающей матери. Он обнял её за лицо и принялся с криками его целовать. А у неё из умирающих глаз покатились слёзы.
Светоч взял веревку, висящую на боку избушки, подошёл к пацану и завязал ему ноги тугим узлом. Второй конец веревки закинул себе на плечо и потащил мальчика волоком по снегу. Он подвесил его за ноги на балку, между двумя березами, которая служила приспособлением для разделки дичи. Мальчик громко плакал, кричал и болтался головой вниз на веревке. Светоч взял топор и обухом ударил по темечку парнишки. Малец стих и безжизненно обвис, также как и сотни зайцев до него, на этой бывалой охотничьей балке. Светоч полоснул ножом по сонной артерии малыша, чтобы выпустить кровь и освежевать еще теплое тело. Ребёнок так и не пришёл в себя, но его тело забилось судорогами, как будто совершая последнюю попытку вырваться из веревки.