Уран для Хусейна
Шрифт:
Сергей пробежал уже половину чердака, когда позади раздался грохот и матюги. Внедрившийся в окно Стас на местности ориентировался плохо и сражался теперь с наваленной повсюду старой мебелью. В унисон его ударам по остовам древних комодов раздавались глухие удары по стальной обшивке люка, ведущего на лестничную площадку. Затевать в такой обстановке войну под крышами не стоило, Сэт перешел на шаг и, неслышно ступая, добрался до заветной дверцы.
Слесарюга постарался на славу — таким запором мог гордиться любой банк мира. Стальные пластины особой закалки соединялись дужкой — какой там дужкой, дужищей! — почти дюймовой толщины. Сам
Однако иного выхода не было, и Сэт вытащил из-за пояса трофейную беретту. Свинтил глушитель, снижающий скорость пули на выходе из ствола, нащупал затвор в месте соприкосновения дуги с замком и, плюнув на возможный рикошет, трижды даванул на курок. Девятимиллиметровые пули со стальным сердечником, прошибающие с пяти метров армейский бронежилет, никакого вреда творению жековского умельца не принесли. Сэт изменил тактику, попытался отстрелить болванку от дужки, целясь в середину замка под прямым углом. Каждый выстрел отдавался в напряженной руке болью, но толку не было. Упрямый замок наглухо перекрыл путь к спасению, последний патрон перепрыгнул из обоймы в казенник, беретта выплюнула латунную гильзу и сухим щелчком ударного механизма оповестила о превосходстве русских слесарей-самоучек над хвалеными итальянскими оружейниками.
— Дурак ты, Серега. — Стас вырос из темноты, поигрывая никелированным кастетом. — Куда бежал? Говорил я тебе…
Устраивать полемику Сэт не стал. Смысла не было. Поэтому вложил в удар ногой всю злость, накопившуюся в битве с запором, к тому же помноженную на зародившуюся в душе ненависть к бывшему другу. Но ненависть не лучший помощник в поединке, и Стас сумел уйти, слегка мазнув острыми шипами кастета по Серегиной лодыжке.
— Давай без фокусов, — снова перешел он к уговорам, отступая в глубь чердака, — гарантирую жизнь.
Какие гарантии! Сэт чуть не задохнулся от возмущения, но вдруг в противоположном конце чердака раздался взрыв, и стало ясно, что все кончено. Хотя… Шестой этаж, не так уж высоко, если использовать Стаса как амортизатор.
Обернувшийся на грохот взрыва Стас среагировать не успел. Сэт взметнулся в воздух, рукояткой беретты поразил того в висок и, подхватив обмякшее разом тело, подтащил его к чердачному окну. По потолку засверкали отблески фонарей группы захвата, в запасе оставались секунды. Сергей вытолкнул полуживого Стаса на крышу, выбрался следом и, подтащив противника к ограждению, в обнимку с ним кувыркнулся вниз. Мелькнуло в сознании что-то давно забытое, прыжок с парашютом со сверхмалой на лес, что ли, но реакция стала уже не та. Только и успел выбросить ноги вверх, аж позвоночник ойкнул, изо всех сил отжимая от себя и удерживая неповоротливую тушу внизу. Серый бетон козырька над крайним подъездом первым таранил Стас, Сергей разжал пальцы и, описав в воздухе невероятную дугу, врезался спиной в толстый дворовый тополь.
Сашка с Леной возвращались на площадь Победы в прекрасном настроении. С билетами все уладилось великолепно, сработанный гравером паспорт не подгулял, и два голубоватых длинных листка гарантировали, что завтра в это время они уже будут в Германии.
Возле цирка снова перекрыли движение, регулировщик разгонял транспортный поток с проспекта
Обогнув угол дома, «шестерка» сунулась во двор, Сашка переключил скорость, и тут что-то непонятное мелькнуло перед лобовым стеклом, а слева, у крайнего подъезда, послышался глухой тяжелый удар. Неопознанный летающий объект врезался в нависший над подъездом тополь, и Лена охнула:
— Саша, смотри… Ой, это же… — Но Сашка и сам узнал Сэта, судорожно дергавшего конечностями под деревом. И ничего не понял.
— Что это?! — Лена смотрела в противоположную сторону, на колотившееся на ступеньках подъезда в агонии тело здоровенного парня в кожаной куртке. — Откуда они свалились?
Гадать Сашка не стал, выскочил из машины и подбежал к Сергею. Тот был в сознании, хотя расшибся основательно. Одна нога уже точно сломана, неестественно вывернута правая рука, а что копчик и хребет затронуты, так тут и сомневаться нечего. Но в глазах горела не боль, скорее тревога.
— Уходите, — Сэт скривился и, с трудом ворочая шеей, зачем-то попытался повернуть голову в сторону своего подъезда. — Вон их сколько.
Сашка быстро глянул в глубь двора и оторопел. В их направлении бежало человек восемь, все с оружием в руках. Кто в цивильном, кто в спецкомбинезоне и закрывающей часть лица полусфере.
— Не двигаться! — усиленный матюгальником голос раздавался из серой «Волги», чуть дальше зеленел «москвичевский» пикап, на капот которого облокотился детина со снайперской винтовкой Драгунова.
— Еще что, — пробурчал Сашка и подхватил Сэта под мышки, — Ленка, пересядь на заднее сиденье!
Лена выскочила из машины вслед за Зубом, но все происходящее настолько оглушило, что как замерла столбиком, так и не смогла сдвинуться с места. Сашка подтащил Сергея к задней дверце, мгновенно сориентировался и выдал любимой две увесистые пощечины.
— Очнись, уходить надо!
Подействовало. Лена метнулась в салон и помогла втащить Сэта на заднее сиденье. Сашка перемахнул на водительское место и врубил обратку. «Шестерка» с ревом понеслась назад, матюгальник выплюнул короткую команду, преследователи вскинули оружие и обрушили на ускользавшие «Жигули» свинцовый ливень. Лобовуху вынесло напрочь, от заднего стекла остались лишь воспоминания, повспарывало спинки сидений, но из пассажиров пуля отыскала одного Зуба, ощутимо толкнув того в левое плечо. Однако машина продолжала пятиться, набирая скорость. Слева мелькнула арка, Сашка затормозил и, переключив скорость, вжал педаль газа в пол. Уже на повороте несколько пуль прошили заднюю дверцу, Сэт застонал, но «шестерка» успела вырваться со двора и, наводя ужас на прохожих, понеслась прямо по тротуару к колоннаде парка Горького.
Чудом разминувшись с осветительной мачтой на углу Фрунзе, Зуб погнал машину вдоль чугунной ограды парка, на одно лишь надеясь — успеть оторваться, пока те, во дворе, не опомнились. Встречный ветер пронизывал салон насквозь, вокруг скрежетали осколки стекол, но скорости Сашка не снижал, наоборот, выжимал из движка все его лошадиные. К счастью, движения в этом респектабельном районе города почти не было, тихие переулки только удивленно хлопали глазницами окон и челюстями парадных, но на перехват никого не выставляли.