Уральские петы

Ермаков Иван Михайлович

Встав из кресла, я обошёл замершую жену, расстёгивая ремень на поясе. Положив руку на её спину, я заставил её наклониться, оперевшись на столешницу. Всыплю ей как следует, может проникнется. Задрав подол Лёлиной юбочки, я увидел, что татушка на её бедре переливается цветами радуг, демонстрируя мне возбуждение своей хозяйки.

Бесполезно, порка делу не поможет. Выросла уже она из того возраста, когда подобная дрессировка была эффективна. К тому же кожа у неё хоть и нежная, шёлковая, но каменная. Но не застёгивать же ремень обратно!

Когда

штаны упали у ног, я приспустил боксеры. Материализовав в руке рюмку коньяку, я хлопнул её и ворвался своим телескопом на всю доступную глубину в жену. Хорошо пошло, до самого нутра проникло!

– Лёль, ты понимаешь, что твой крокодил слишком тупой?
– спросил я, начав двигать тазом.

– У него имя е-е-е-е-есть, Гооооооооша.

– Да хоть Гога, ёлки-иголки. Зачем он в Хайфе за кабанами помчался? Не важно, что они там ходят по улицам, это сугубо еврейское дело. А из-за твоего Гоши за нами потом полицейские как кабаны бегали. Рейд нам сорвали.

– Он просто маленький ещё, ещёооооооо, и глупый.

Предмет моего недовольства в настоящий момент сидел у порога и вилял хвостом. Пасть раскрыта, слюна капает, глазки по потолку бегают.

– Он не глупый, а тупой, - продолжил я выговаривать.
– Рано ему на рейды.

– Но он же смог догнать и сожрать в море убегающего заражённого шипохвостого ската. Он поле-е-е-е-еееееезный.

– Согласен, польза от него есть. И ската он поймал, и единственную на сорок километров побережья Красного моря акулу. Но вот зачем ты его в Мёртвом море отпустила? Там в воде ничего не водится. А твой Гоша сделал его ещё более мёртвым. Дайвершу из Голландии до инфаркта испугал. Мы её потом полчаса откачивали.

– Зато он не дал уплыть двум другим туристам. А они были заражёооооооонными.

– Мы бы их и без помощи Гоши догнали. Тома уже на моторной лодке двигатель завела.

– Там было глубокооооооо. Вань, ещё раз также, воооот тааак. Шибче, шибче, не жалей!

Услышав ставшие особенно громкими стоны Лёли, Гоша сорвался с места и, подбежав ко мне, попробовал цапнуть за ногу. Видимо хочет защитить хозяйку, но Каменная кожа не дала ему заточить крокодильи зубы на мне. Пнув по пету, я отправил его в угол комнаты, где он стёк по стене.

– Гошаааа!

– Живой он, - успокоил я жену.
– Я не сильно пинал. В полшишечки.

Вытащив телескоп из петоводши, я направил его в другое отверстие на её теле. Ввёл не сильно, а как и пообещал. Повалившись обратно грудью на столешницу, петоводша положила руки на свои ягодицы и развела их посильнее.

Медленно, но всё глубже я продолжил дрессировку. Возобновившиеся стоны петоводши привели её пета в сознание, и он снова бросился к моим ногам. На этот раз, я не стал дожидаться, пока он попробует мне откусить что-то на его взгляд лишнее. Удлинив протез, я как при крикете, встретил его атаку своим молотом.

Когда Гога снова начал стекать по стене вниз, я прижал левой рукой жену к столу.

Лёля порывалась добраться к своему питомцу, но я ещё не закончил. Кости у Гоши крепкие, стальные. По сути - это был вообще робот. Ничего ему не сделается. Смайл обещал, что он ударопрочный.

– Тупой он Лёля, - произнёс я, возобновив двигать тазом.
– Убирай его в Инвентарь. Прежде чем выпускать его наружу, надо подумать, как сделать его умнее.

– Я его выдрессирую! У меня вторая Спецуха почти закоооооончена.

– Ты только третий Навык там заканчиваешь, - возразил я.
– Вот когда все освоишь, тогда и посмотрим. Нужно, чтобы он вёл себя не как глупый щенок. К тому же он не особо полезен в пустыне.

– Добро-о-о-о-оооо, я с ним поработаю.

– Поработай, но и в Тель-Авив сходи. Не хочу, чтобы там о нас осталась плохая память. Зачем ты вообще в тот фонтан Гошу выпустила?

– Дык, жарко ж было. Хотела, чтобы он поплавал, охлааааааааадился.

– Так он лоток с мороженым из-за этого разгромил?

– Ага. Чувствовал, что там прохладно. Он у меня умныыыыыыыый.

– Тупой он, - в очередной раз сообщил я жене этот факт.
– Был бы умным, залез бы в холодильник. Он же вместо этого начал жрать мороженое.

Сделав сильный толчок, я почувствовал прокатившуюся по жене судорогу разрядки. Рано, ёлки-иголки. Выждав несколько секунд, чтобы петоводша пришла в себя, я дал ей указание. Встав на коленях передо мной, Алёна начала доводить меня до финала ртом.

– Фу, Гоша. Нельзя. Я сама это съем, - сказала она, вытащив из-за щеки мой орган, Гоше, который очухался и снова подбежал к нам.

Тупой он, просто тупой! Два раза получил, и всё одно бежит, щерится во все свои стопятьсот зубов и хвостом виляет. Дверь в Кабинет отворилась и на пороге появилась Катя.

– А что это вы тут делаете?
– задала дамагерша глупый вопрос.

– Гошу дрессируем, - ответил я, положив руку на затылок Алёне и надавив.

Петоводша послушно заглотила, уткнувшись носом мне в пах, и начала урчать, стимулируя мой орган вибрацией гортани.

– Натурально как вы дрессируете! Божечьки, Вань! Из тебя дрессировщик самый типичный, ты на нашего Куклачёва очень похож.

– Только у того лицо умнее, - добавил Смайл.

– Кать, что-то случилось?
– спросил я, нахмурившись.
– Мы немного заняты. Коли уж пришла, то иди сюда. После Лёли и тебя отдрессирую.

Подойдя к столешнице, дамагерша села на неё, раздвинув ноги и начав рукой ласкать себя между ног.

– Я пришла, что сказать, что меня обокрали, - сказала она, простонав.
– Оленьку мою, заведующую всеми тревеллерами, увели. И двух её заместительниц, Танечку и Лизоньку тоже. А они очень толковенькие, на них вся работа была. Если они уйдут, придётся мою лисью охоту закрывать.