Ups & Downs
Шрифт:
Она добилась своего. Лия, она вообще всегда своего добивается. Есть чему завидовать, м-да.
— Твое предложение еще в силе? — Не нужны нам эти приветствия. Что мы друзья или родственники? Вежливость, ясное дело, но мне сейчас было не до вежливости.
Тут Лия, конечно, не осталась в долгу. Если говорить откровенно, с ней лучше не связываться. А если связался, то лучше не переходить ей дорогу. А отказ — это еще то пересечение ее прямой тропы.
— … и что же это? Ах, знаю, погоди… скорее всего,
Я кинула взгляд вглубь разбитой, разоренной комнатки.
— Почти.
— Нет, ну мне интересно. — Она насмехалась. Абсолютно не воспринимает меня всерьез, я же говорю. Хотя, людей, которые воспринимают, по пальцам можно пересчитать.
— Мою квартиру ограбили. — О, да пусть знает! Плевать. В такие вот моменты человеку, уверена, не только мне, абсолютно на все наплевать. Кажется, хуже уже быть не может.
Хотя за последний год я попадала во многие передряги. И грабили меня не впервые. Впервые так грязно и грубо… то есть ранее я попросту напоролась на мошенников. Маленькая доверчивая девочка, оказавшаяся на улице… м-да. История не для посторонних ушей. Стыдно до сих пор.
И вот, стою я тут с этими сочувствующими за своей спиной и слушаю вздохи Лии. Видите ли, может она и стерва, но сочувствовать может. Особенно когда представляет себя на чужом месте. Вот когда такое случается, она просто разливается жалостью, все время повторяя «о, если бы со мной, я бы…». Ну и так далее.
Но лучше так, чем она будет тыкать меня в мое «нет, я на это не подписываюсь». Честное бойскаутское, если бы она еще раз повторила эти мои слова, произнесенные в кафе, я бы застрелилась.
— И что… что они вынесли? А?
— Все. Кроме одежды, конечно… технику там. Деньги. — Бормотала я.
— Деньги, деньги это… да. А что… ну… хозяин?
Об этом думать не хотелось. Мне правда было страшно думать о том, что будет когда мистер Бинг, этот толстенький старичок, увидит свою квартиру в таком состоянии. Вынесли даже его радиолу… кому она могла понадобится.
Черт. Мою ситуацию можно было назвать грубо и прямо — по уши в дерьме. А в моей голове звенела эта дурацкая песня… нет, уже не та про танцовщицу из бара. А эта… «вам не сломить нашу веру».
Мистер Бинг мог сломать все. А моя вера вообще была штукой непрочной.
— Я позвоню ему… позже. Я просто… понимаешь, мне нужна работа. Любая… нет, не в Форчун, это… нет. Мне нужна та статья и все. Лады? Просто статья… — Я всегда говорила отрывисто и с большими паузами между словами, когда волновалась. А еще мне сейчас жутко хотелось разреветься. Но на самом деле, плачу я лишь когда во мне есть хоть грамм алкоголя. Вот тогда я разливаюсь океанами слез и причитаниями. А пока нет. Просто это жжение в груди и ком
— Да. Да конечно. — Она была рада. Потому что победила. Кажется, она даже позабыла, что тому послужило причиной. — Я позвоню тебе. Окей? Это будет завтра после полудня. Мы должны встретиться… ты сможешь заехать ко мне в офис? Ты же знаешь, на Пятой…
— Да. Ты… до встречи. — Я сразу отключила связь. Наверное, боялась все же услышать от нее «а я же говорила». Она вообще часто примеряла на себя роль сварливой старушки. Но эти слова я бы не смогла спокойно перенести. Даже алкоголь бы не понадобился.
По профессии я была журналистом.
Да, вы, наверное, уже поняли это. Конечно, с чего бы тогда Лия просила меня написать статью… Учиться мне нравилось, честно сказать. Особенно поначалу. Первый год был наполнен моим детским восторгом и контрастами впечатлений. Вообще, если меня что-то удивляет, то я превращаюсь в ребенка. Стыдно даже, но мои глаза раскрываются так широко, словно я смотрю на второе пришествие Господа нашего. Даже если это будет простой церемонией вступления в студенческий клуб.
А выглядела я тогда действительно по-дурацки. Ничего не могла с собой поделать…
А потом эта ссора. Даже не ссора. Там не было криков. Только холод и сталь наших голосов, моего и маминого. Может оно того и не стоило.
Я ушла из Колумбии после третьего курса. Оставалось то всего ничего. Все смотрели на меня как на умалишенную. Подумать только… учится в Колумбии и потом добровольно забрать документы, когда уже почти прошел обучение. Все же диплом Колумбийского университета открывает тебе любые двери. Двери Форчун, к примеру…
Ну и в общем, вот она я с незаконченным образованием, работаю в дешевом ежедневном журнале. Даже не журнале… листовка какая-то. Про всякую чушь типа здоровья.
Беру работу на дом в основном. Потому что еще работаю в библиотеке. Районной. Расставляю книги на места, когда человек приходит их сдавать. И эта работа даже интереснее первой. Серьезно, любопытно иногда смотреть на людей заходящих в библиотеку. Берешь ты эти книги, чтобы поставить на место в архив, и думаешь о том, как живет человек, которому понадобились Диккенс или же Брэдбери.
Понятное дело, что этим много не заработаешь. Да мне много и ненужно было. Я вообще после ухода от матери относилась к деньгам… не относилась я к ним, в общем. Даже странно, иногда людей сжигает такая жадность к этой бумаге. Наверное, я окончательно сбрендила, раз не гоняюсь за ними как оголтелая.
Понятное дело, я стремилась к красоте в прошлом. Туфельки, платьица, украшения. Поразительно, что после такой жизни, я нормально живу в своей однушке, самой дешевой, какую только можно было найти в этом городе.