Ups & Downs

Северная Изольда

Так-так-так. Сожалеющий Блэквуд со всеми этими сослагательными наклонениями лишь больше напугал меня.

— А хотя… я вообще бы не хотел встречать тебя. Никогда.

Я опешила еще сильнее. Кажется, алкоголь быстро на него подействовал. Ну еще бы, в таком количестве это было немудрено.

— Аналогично. — Хмыкнула я. — Говоришь так, словно это я тебя заперла здесь. Вообще-то, кто должен сожалеть, так это только я. Это у меня отобрали свободу. Всё, если говорить коротко.

— Свободу… все… — Глухо повторил он, неопределенно усмехаясь свои словам. — Но ведь именно ты… та кто забрал меня.

— Ты бредишь. — Бросила я, даже

не собираясь задумываться над его словами. Думать над ними было слишком опасно, да и слишком глупо. Этот мужчина был пьян, все, что он говорил можно смело пропускать мимо ушей.

Меня резко дернули за руку, отчего я повалилась на Блэквуда. Я уже приготовилась отбиваться от его назойливых прикосновений (не очень искренне, правда), однако мужчина просто перекатил меня на спину, заставляя лечь рядом.

— Что ты видишь… эйки?

— Кажется… натяжной потолок, Блэквуд. — Пробормотала я. Мне уже стоило привыкнуть к его причудам, и все же каждый раз его странные вопросы заставляли удивляться.

— Вот-вот… чертов потолок, эйки. Я хочу увидеть свое черное небо… я хочу почувствовать эту связь, родственность между нашей тьмой. — На самом деле, все немного подвыпившие люди любят пофилософствовать. Но меня сейчас больше интересовало, что произошло между ним и эти мальчиком. А не потолки и небеса. — Я смотрю вокруг… и вижу чужое, бесполезное, меня все это раздражает… каждая вещь, каждый собственный вдох, который заставляет себя чувствовать человеком… умирающим к тому же. И я отдам все за то, чтобы вернуться. Чтобы обрести себя. Подойдет любая цена.

— Все — это слишком много, Блэквуд. Ты отдашь всего лишь меня. — Фыркнула я.

— Всего лишь… — Он усмехнулся. — Да. Так и есть… всего лишь…Ты — «всего лишь». Это про тебя. Да. Мне нужно это запомнить… понять…

Злость. Вот что я чувствовала.

— Поймешь, Блэквуд. У тебя все же полно времени для этого. Будет. Ты ведь собираешься прожить долгую жизнь в своей собственной шкуре. А я — так… человек… пыль… а нет, я ведь мельче пыли, ты мне сам это говорил. — Мой голос сочился ядом и злостью, они отлично замаскировали примитивную обиду.

— Да, эйки. Ты все прекрасно понимаешь. Ты понимаешь, а я… я тоже пойму это. — Он быстро встал. Даже поразительно, что у него остались на это силы. — Все что мне нужно — моя суть. Это же элементарно. — Его шаги были нетвердыми, когда он расхаживал по комнате, разговаривая с самим собой. — Время… да у меня его будет много. В конце концов, мне нужно только время и сила. И ничто более. Я так скучаю по своей старой жизни. И там не было тебя! — Рявкнул он из последних сил, заходясь кашлем. Я зашипела, стискивая кулаки, смотря на него, пока сидела на этом полу. Он обвинял меня! Как будто имел на это какие-то права. — Нужна ему?! Ха! Да пусть забирает. Ты же никто, эйки! Для меня вы люди… меньше пыли. Потому что пыль остается, а вы — нет. Вы исчезаете бесследно. Вы же… просто звук. — Он слабо хлопнул в ладоши, слушая этот хлопок, который быстро растаял в тишине. — Видишь. То же и с вами. Вас уже нет. С тобой то же самое. Так что я забуду о тебе, так же как и об этом хлопке. Просто раз — и тебя уже нет. Даже раньше, эйки. Намного раньше.

Зачем он говорил мне это?! Я понятия не имела. Но я была в бешенстве, чувствуя мешающий комок в горле. Что-то сломило его — я могла объяснить его поведение этим. Но вместо того, чтобы подойти и утешить, попробовать усмирить его банальный страх и гнев, я просто

сжимала кулаки, молча его ненавидя.

Мне было все равно, что он запутался, что зашел в тупик, и ему нужна помощь… банально, но он нуждался в этом. Он, возможно, чего-то ожидал от меня. Наверняка он этими словами хотел вызвать во мне какую-нибудь ответную реакцию. Но я не находила в себе сил даже слово сказать.

— Можешь прощаться с этим миром, эйки. — Блэквуд остановился напротив своего окна, стукнув по нему кулаками. Стекло загудело под ударом. — Думаю, ты его больше не увидишь.

— Уже, чертов Блэквуд! — Вскричала я, находя в себе силы вскочить на ноги. — Я уже попрощалась с ним! С того самого момента как ты, ублюдок, посадил меня на цепь. Или ты думаешь, что жизнь с тобой — рай?! Вместо того чтобы одним милосердным ударом убить меня, ты растянул мою агонию на недели. Ты… такая тварь, которых и искать не нужно — не найдешь. Не только в этом мире, но и в последующих! И теперь ты решил выкинуть меня?! Отдать?! Наконец-то! Потому что меня тошнит от тебя! Возможно, твой владыка будет достаточно милосердным, чтобы быстро оборвать мое жалкое существование. Ах да! Я слишком… одноразова, так что думаю… только на раз меня и хватит. И славно! А то я уже устала от этой неопределенности.

— От какой неопределенности, эйки? — Пробормотал Блэквуд, кидая на меня взгляд через плечо. — Ты ведь не думаешь, что я мог отпустить тебя? Все было определенно с самого начала. Я ведь уже давно сказал, что отдам тебя взамен на свою свободу. На свою жизнь. Ты стоишь чертовски дорого для человека. Все же речь идет о моей силе.

— О, какой комплимент, гребаный Блэквуд! Стою слишком дорого!

— Это не я так считаю. А мой Повелитель. — Хмыкнул он, чем добил меня окончательно. — Ты понравилась ему. Он в восторге. Но собственно, я на это и рассчитывал. Если он считает, что чаши весов уравниваются, когда речь идет о моей свободе и тебе — пусть. Мне все равно на самом деле. Если бы он посчитал достойной платой сотню шлюх — я бы ему дал их. Ты? Пожалуйста. Это для меня ничего не значит.

— Ты… лжешь. — Выдохнула я пораженно. Нет, клянусь, Блэквуд лгал! Впервые в жизни, он лгал. Причем не мне. А себе.

Гнев и злость мешали мне разглядеть истину. Гораздо, гораздо позже я пойму, что Блэквуд пытался убедить в первую очередь себя. Не чувствуя ранее этой боли и невероятной беспомощности, что присущи лишь людям, которые предаются своим чувствам полностью, Блэквуд страдал, пытаясь избавиться от них. Пытаясь убедить себя в том, что он все это переживет. Как переживал ранее. Что все забудет, все, что его волнует сейчас. Потому что потом он будет иным. Он уже не будет человеком, он будет могущественен и силен, и его уже не будет трогать то, что трогает сейчас. Он считал, что ему просто нужно это пережить. Став самим собой он забудет о своем заточении и о том, что происходило в этот ненавистный год, уже на следующий день.

Но сейчас я была ослеплена злостью и обидой.

— Лгу?! Не совсем. — Усмехнулся он остро. — Завтра, эйки, я отдам тебя самому жестокому мужчине, которого когда-либо носила земля. И ты поймешь это… Знаешь, Райт он изобретателен… вы люди жестоки, но примитивны. А он… ты все поймешь, эйки. У него особая жестокость.

— Передай ему, что у него появился конкурент. Ты, Блэквуд!

— Сама передашь. Завтра ты ему все скажешь, эйки. Хотя… не думаю, что у вас будет время для разговоров.