Ups & Downs
Шрифт:
Еще долго он перечислял список мест, которые им необходимо посетить. А ей оставалось лишь с улыбкой кивать в знак полного согласия.
Странное дело, но Шер даже не вспоминала Блэквуда с его угрозами в течение этого дня, который был расписан по минутам.
Магазины. Потом до парка Крандон с его знаменитым пляжем. А затем стоило непременно посмотреть на известнейший исторический маяк Cape Florida, которому уже насчитывалось сто семьдесят лет. И наконец, под вечер, держась за руки дышать спокойствием и умиротворением парка Green Village.
Естественно,
— Джерри. — Позвала девушка, привставая на локтях на этой роскошной кровати. — Здесь великолепно!
— А то. — Усмехнулся парень, маяча в гостиной. — Я же говорил. Завтра… нужно взять парусник, а? Как ты на это смотришь?
— Серьезно? — Шер даже села, скрещивая ноги по-турецки. — Можно?
— Нужно. — Бросил Джерри с улыбкой, проходя в спальню с фотоаппаратом. — Ты только представь. Мы обогнем остров. Осмотрим его с восточной стороны. А потом подойдем ближе к Майами… Мы можем провести весь день там, ну как?
— Я никогда не каталась на… парусниках.
— На них ходят, Оби. — Поправил ее с улыбкой Джерри. — Ходят под парусом. Когда мне было двенадцать, отец брал меня с собой… у него было рыболовное судно. Мы тогда еще жили в Мичигане. Ты была когда-нибудь в Мичигане?
— Нет. — Покачала головой Шерри, устало улыбаясь, пододвинувшись, позволяя Джерри сесть рядом.
— Мы жили прямо рядом с озером. Оно огромно. И вода там очень чистая… А когда выходишь осенним утром… от него идет пар. Туман доходит до верхушек елей. Ничего не видно вплоть до полудня. Ну и там довольно холодно… Не так как здесь.
— Со временем ты соскучишься по этому холоду. — Усмехнулась она, кладя голову на его плечо, пока Джерри просматривал сделанные сегодня снимки.
— Возможно. — Неопределенно ответил он. — Собственно, я не собираюсь оставаться здесь навсегда. Здесь хорошо, но слишком. Потому все это попахивает ложью… фальшивостью. Рай на земле, как и все на земле, не вечен.
— Есть к чему стремиться. — Пробормотала устало Шер. — И… о, удали эту, пожалуйста.
— Хм. — Парень долго рассматривал снимок, где девушка уплетает это особое острое блюдо аргентинской кухни. — И не подумаю.
Он резко встал, пряча фотоаппарат от руки девушки, которая попыталась его схватить.
— Удали. Немедленно. — Она схватила подушку, от которой он однако ловко увернулся.
— Ты здесь очень миленькая, Оби. — Он явно дразнил ее, направляя объектив в ее сторону.
— Оно просто было слишком острым… — Пробормотала девушка, падая на кровать. — Мне больше нравится традиционная еда…
— Я это запомню, а теперь… — Он подошел ближе, присаживаясь на корточки. — Улыбнись, ну же.
Ее усталая улыбка сделала ее очаровательной, делая черты лица мягкими и нежными.
— Завтра полнолуние. — Проговорил тихо Джерри, опуская фотоаппарат. — Хочешь… мы устроим себе ужин прямо там… на пляже, а?
— Это было бы пределом мечтаний, Джерри. — Пробормотала Шер, подкладывая ладони
— А еще местный океанариум. Здесь содержат ламантинов. Они почти все вымерли. Посмотрим?
— А еще в кинотеатр, а? Давай сходим в кино.
— Ну, девочка. Мы не успеем все и сразу. — Улыбнулся тихо Джерри, заставляя Шер медленно скользнуть взглядом на его губы.
— Хочу. Все и сразу. — Она тихо улыбнулась, чуть подаваясь вперед. И этого хватило, чтобы их губы соединились.
Боже, она думала о том, как это будет все три дня. И вот сейчас это происходило. Нежно, осторожно, бережно. Они словно узнавали друг друга в каждом медленном движении губ.
Первой отклонилась Шерри.
— Спасибо. — И в этом слове была заключена вся ее признательность и благодарность.
— Не за что. — Глухо ответил Джерри, после чего осторожно провел большим пальцем по ее подбородку. — Спи, Оби. Завтра будет очень… насыщенный день.
— Спокойной ночи.
— Спокойной. — Подтвердил парень, поднимаясь и выходя из комнаты, прикрывая за собой дверь.
Лежа здесь, Шерри еще долго слышала щелканье клавиатуры, пока Джерри работал за ноутбуком. И она не собиралась вмешиваться в его дела. Собственно, это было не важным, несущественным, неинтересным…
Больше в данный момент ее интересовала другая мысль… Мысль о том, что нет мужчины на этом свете, который бы целовался лучше Аарона Блэквуда.
Если бы мне пришлось сейчас писать письмо Блэквуду, я бы начала его примерно так:
«Чертов Блэквуд, ты становишься тенью по сравнению с другим. И это настораживает…»
Действительно настораживает. И как бы мне не хотелось думать о своем похитителе и об очевидном Стокгольмском синдроме, который (слава за это Господу) не проявил себя, но начал проступать уже с первых дней (хотя бы в очевидном восхищении его ублюдочной изворотливой натурой), я знала одно: Блэквуд не мог стоять с остальными мужчинами рядом. Он выделялся как черное на белом. И я не думала, что смогу с такой легкостью думать о нем уже спустя пять дней. И меня это настораживало.
Все было слишком гладко. Слишком. Возможно, исходя из теории Блэквуда, Фортуна поощрила меня, возмещая этими минутами счастья те моральные (хорошо, о физических грех заикаться) страдания? Тогда все сходится, и все же…
Я успокаивала себя, говоря, что так реагировать на столь внезапную удачу — нормально. Все же, последние полтора года я была среднестатистической гражданкой США, живущей в до черта населенном Манхеттене. Счастье не могло до меня добраться там, я была окружена высотками и людьми, проблемами и работой со всех сторон. Меня обложили непроницаемой стеной безразличия и угрюмости, городской стеной из бетона и зеркал. А теперь, под ясным небом, которое спорило яркостью с океаном, счастье распознало меня и обрушилось долгожданным потоком свежего бриза.