Упрямица
Шрифт:
Не нарочно ли Мерседес оставила покои в таком виде, как он их покинул? Размышляя об этом, дон Лусеро уставился на громадную кровать под балдахином в центре комнаты. Пять поколений наследников мужского пола были зачаты на этой кровати. И ему предстоит исполнить на этом ложе свой долг. Проклятый падре Сальвадор и больная донья Альварадо ждут не дождутся момента, когда это случится.
А ведь именно ему предстоит уложить в постель Мерседес. Судя по первой после долгой разлуки встрече, она превратилась в твердый орешек. Неизвестно, что на уме у этой кошечки, отрастившей длинные и острые коготки.
Она
Ему будет противиться не прежняя робкая девственница, а зрелая сильная женщина, прошедшая за годы войны множество испытаний и, наверное, уже познавшая мужчин.
Он представил себе ее обнаженное тело, округлые линии бедер, красивые сильные ноги и упругую грудь, и эти мысли возбудили его.
Скольких женщин он познал за прошедшие годы – и продажных шлюх, слетающихся, как ночные бабочки, на огни походных костров, алчных до солдатских денег, и высокородных аристократок, которым нравилось его сильное тело, покрытое боевыми шрамами и рубцами. Одни из них были истинные красавицы, другие простушки – так себе, а некоторые и вовсе уродливы. Он брал их всех без разбору, стремясь близостью с женщиной заглушить, как и рисовой водкой, и французским вином, запах проливаемой им каждодневно крови, но воспоминания обо всех этих женщинах остались в прошлом – все кошки были серы и неразличимы в сумерках памяти. Но Мерседес совсем иная…
Или нет? Не намекнула ли донья София, что молодая хозяйка Гран-Сангре не хранила верность покинувшему ее супругу? Нет, этого не могло случиться. Просто ехидная старуха решила впрыснуть в сердце сына каплю яда, отравить то вино, что он выпьет сегодня, празднуя встречу с Мерседес. И все же сомнение острыми шипами кольнуло сердце. Не поиздевалась ли над ним судьба? Ведь для судьбы это привычное дело.
Он зажмурил глаза, откинул голову, упершись затылком в край ванны, и представил себе, как пройдет его первая вечерняя трапеза с Мерседес.
А пока супруг нежился в теплой воде, смывая с себя многодневный пот и приставшую к коже пыль, Мерседес была занята размышлениями о том, что приготовить ему на ужин.
Кухонные проблемы в последние дни стали самыми трудными. Быков давно забрали на нужды враждующих армий, молочных коров резать не хотелось – это было бы истинное смертоубийство для всех детишек, рожденных в поместье, а с уходом Инносенсии Ангелина осталась одна на кухне, и от ее кулинарной изобретательности и быстроты действий зависели и желудки, и сама жизнь всех обитателей Гран-Сангре.
Молодая хозяйка однажды спустилась поутру в кухню, чтобы помочь приготовить завтрак для челяди, отправляющейся на полевые работы, и так осталась там, превратившись в постоянную подручную пожилой поварихи.
Сейчас она отмыла от соли чудом сохранившийся кусок свиной вырезки и начала нарезать овощи для гарнира. Она истратила последние капли арманьяка, сохранившиеся на дне бутыли, чтобы замариновать мясо, предназначенное дону Лусеро.
Какая честь для нее, что супруг соизволил вернуться в свое поместье! Как ей хотелось, чтобы он сгинул навсегда на полях сражений. До нее доходили слухи о подвигах бригад контргерильи.
Почему же смерть пощадила его? Ведь он мог погибнуть от пули, ножа или от змеиного укуса и тем избавить от себя Мерседес. Но он почему-то выжил. «Неужели я желала ему смерти? До чего же он довел меня! Да простит меня Господь за подобные мысли».
Она прикрыла веки, и тут же перед ее мысленным взором возникло красивое, мужественное лицо Лусеро. Мерседес тряхнула головой, отгоняя наваждение, и занялась резкой овощей. Ее нежные руки научились ловко управляться с массивным и острым кухонным ножом. Она привыкла экономить движения, потому что ей приходилось часто готовить еду для дюжины работников. Когда в стране идет война, то научишься чему угодно.
Колледж Сан-Себастьяно для благородных девиц в Мехико не дал ей таких знаний. Там обучали игре на фортепьяно, танцам и хорошим манерам за столом. В колледж принимали только дочерей «гачупино» – чистокровных испанцев.
Мерседес прибыла в Гран-Сангре семнадцати лет от роду, невинная, как утреннее облачко, с приданым в полмиллиона песо, чтобы стать хозяйкой богатейшей в стране гасиенды, хотя та и была расположена в малоосвоенных прериях северного штата Сонора.
Гражданская война еще не докатилась до этих мест и не коснулась семьи Альварадо, пока единственный сын и наследник старого дона Ансельмо не вздумал оседлать коня и отправиться защищать иностранного правителя Мексики, не проведя даже недели с юной супругой.
Мерседес благодарила Бога и всех небесных ангелов за то, что они уберегли ее от дона Лусеро, который стал ей ненавистен еще до свадьбы. Уже после отъезда супруга французское войско вторглось в Эрмосильо, отдельные его отряды в поисках продовольствия для армии, а заодно и грабежа стали навещать все окрестные гасиенды. Вот тогда наступили по-настоящему плохие времена.
Она вслух выругалась, что, конечно, не пристало высокородной донье, откинула рукой мешающие ей волосы и тыльной стороной ладони отерла пот, обильно выступивший на лбу. Ей самой требовалось принять ванну, она вся пропахла потом и устала. Перед ужином ей придется вымыть волосы последними каплями французского шампуня, оставшимися на дне флакона. Слава Богу, что она научилась изготовлять мыло. Разве мог ее учитель химии в колледже предугадать, какую пользу Мерседес Себастьян извлечет из его рассказов о щелочи, солях и животном жире?
Многое она познала и на практике. Ей нравилось что-то все время изобретать, придумывать. Изготовление мыла – это только один из ее полезных навыков.
Пока война не перекрыла все дороги, ее опекун присылал из Мехико в поместье сундуки с ее нарядами. Поэтому все шкафы в ее покоях были заполнены. Платья выглядели как новые, ведь она их практически не надевала, но были уже тесны для нее – у прежней хрупкой девочки увеличилась грудь и расширились бедра. Она их не перешивала, не распарывала, у нее не было на это ни желания, ни времени. Но теперь Мерседес должна была появиться перед супругом за ужином в соответствующей одежде.