Упрямица
Шрифт:
Еще четверо мужчин выросли как из-под земли по обеим сторонам дороги, вооруженные магазинными винтовками и обмотанные крест-накрест патронными лентами.
Эти запорошенные пылью чужестранцы были не похожи на республиканских бойцов. Скорее они смахивали на императорских наемников, но вполне могли быть просто разбойниками – «бандитто», которые готовы были прикончить кого угодно ради лошади и упряжи и даже дневного запаса еды. На политику им было наплевать.
Взгляд главаря задержался на Мерседес, которая предусмотрительно опустила голову, скрыв лицо под полями шляпы.
«Он,
Подняв руки вверх и улыбаясь, он сказал:
– Я дон Лусеро Альварадо, в прошлом богатый гасиендо… а теперь вы видите, до чего довела меня война и мерзавцы-хуаристы. В свите у меня только кучка пеонов. Мы ведь с вами союзники?
Говоря это, он приблизился к мужчине с серыми глазами, одновременно оглядывая и оценивая своих противников. Их было пятеро. С той и с другой стороны людей поровну, но отряду Ника противостоят крепкие профессионалы, которым ничего не стоит справиться с жалкими вакеро.
– Можете считать, что мы воюем за императора, – сказал главарь, и тотчас его сообщники разразились наглым хохотом. – Если вы уж такой рьяный поклонник старикашки Максимилиана, то охотно поделитесь с нами своей дамой.
Он с хитрецой взглянул на Мерседес.
– Мы заскучали по женскому обществу, – подал голос один из бандитов.
Он говорил по-английски с протяжным произношением, выдававшим в нем южанина, и одет был в лохмотья американской формы конфедератов. Вероятно, он дезертировал из нескольких армий поочередно.
– Слезьте с лошадей и дайте нам хорошенько разглядеть эту леди, – распорядился главарь.
Ник жестом приказал своим людям подчиниться. Им было бы легче маневрировать и точнее целиться, оказавшись на земле, – если только кто-нибудь из них вообще был способен попасть в цель. Старый Тонио и Матео разбирались в оружии и в крайнем случае могли постоять за себя, но юнцы явно впали в панику.
Краем глаза Ник окинул скалы и усаженные колючками кактусы по бокам дороги в поисках укрытия, если напавшие бандиты нацелят на них свои винтовки.
– Чтобы не возникло недоразумений, почему бы вашим людям не избавиться от оружия? – предложил главарь с добродушной улыбкой, которая, впрочем, не изгнала зимнюю стужу из его неподвижных серых глаз.
Пеоны исполнили приказ – юнцы с испуганным рвением, старики со стоической невозмутимостью, не торопясь.
Николас опустил руку на пояс с кобурой, следя за тем, как бандит пожирает глазами Мерседес. Даже в грубом, неприглядном одеянии она выглядела женственно и привлекательно.
Один из бандитов уткнул ствол ружья в спину Нику, в то время как его предводитель сорвал шляпу с головы Мерседес и размотал платок. Ее волосы упали ей на плечи золотистым покровом.
Разбойник даже присвистнул от этого зрелища и непристойно выругался. Злоба вспыхнула в дотоле неподвижных, мертвых зрачках.
– Отличными барышнями пользуются ваши пеоны, сеньор! Ты слишком хороша для такого наряда, красотка! – обратился он к Мерседес. – Без платья ты нам понравишься еще больше.
Ошеломленные бандиты пронзали взглядами
– Дотронься до нее и будешь мертв, – произнес Фортунато тоном, незнакомым Мерседес и испугавшим ее.
Она вскинула глаза на мужа.
Но потрясение было вызвано не столько угрожающими нотками в его голосе, а тем, что он высказал свою угрозу по-английски. Рука бандита застыла в воздухе, не дотянувшись до ворота женской рубахи. Он обернулся к Лусеро.
– Сдается мне, что вряд ли вы, патрон, сможете остановить меня. И все силы ада вам не помогут.
Он кивком головы указал на парня, упершегося стволом винтовки в спину пленника, затем вновь обратил свое внимание на женщину.
Прежде чем он успел дернуть за тесемки, Николас крикнул:
– Пора, Хиларио! – и завертелся волчком, оттолкнув ружье противника от себя и одновременно доставая свой «ремингтон». Другой рукой он перехватил дуло винтовки, задрал вверх, и ружье разрядилось в воздух. Пулю из своего револьвера он всадил точно в центр группы бандитов.
С ближайшего холма донеслось несколько выстрелов подряд, двое бандитов свалились, и наступил хаос. Продолжая свое стремительное движение, Фортунато покатился по земле, стреляя и выкрикивая команды своим людям, которые уже подбирали брошенное ранее оружие, в то время как бандиты разбежались кто куда в поисках укрытия.
Сероглазый главарь попытался схватить Мерседес и использовать ее как щит, но она, согнув колено, нанесла ему удар в пах, а ногтями вцепилась ему в лицо. Он опрокинулся на пыльную землю, потянув ее за собой.
Николас не решился стрелять, боясь задеть Мерседес. Спрятав револьвер в кобуру, он подскочил, правой рукой схватил за ворот бандита, рывком поставил его на ноги, а левой достал из ножен свой угрожающе блеснувший на солнце кинжал.
Она тоже поднялась на дрожащих ногах, озираясь в поисках какого-нибудь оружия, но супруг крикнул ей, чтобы она немедленно спряталась. Мерседес увидела, как старый Матео, распластавшись в пыли, старается совладать с древним охотничьим карабином. Она тут же оказалась рядом с ним, вырвала оружие из скрюченных артритом, беспомощных пальцев, сжалась в комок и напряглась, выискивая цель, но к этому моменту стрельба уже прекратилась.
Двое из слуг Альварадо были убиты, так же как и все бандиты, кроме их сероглазого главаря, который сцепился в отчаянной схватке с Николасом.
Зловещее острие кинжала Фортунато было уже обагрено кровью его врага. Разбойник тоже смог выхватить кинжал, и оба противника стали описывать круги друг перед другом, словно два волка, делая обманные выпады, резко замахиваясь, направляя колющие удары и отбивая их с хитростью и хладнокровием ветеранов множества подобных поединков.
Трое уцелевших людей из Гран-Сангре наблюдали за стычкой, сохраняя полную неподвижность. Хиларио спустился по каменистому склону и остановился футах в двадцати с ружьем наготове. Он мог бы попробовать выстрелом уложить бандита, но противники так стремительно перемещались, что его пуля могла стать смертельной для молодого хозяина поместья.