Упрощение строптивой

Матюлина Алла

Первым высказался Брист.

– Двуипостатый в тяжелом состоянии. Почему Вы не приступили к его лечению немедленно? – Надо же, Брист задал тот же вопрос, который крутился и у меня в голове.

– Потому, что от любой помощи целителя, кроме обезболивания – ему становится только хуже. – Разумеется, ответ заставил меня опешить, но когда голубые глаза обратились ко мне, я уже была собрана.

– А девочка? Если это проклятие – это не заразно? – Мне показалось кощунством делать вид, что я не подслушивала – сейчас, когда на кону чья-то жизнь. Но наставнику,

кажется, до этого дела уже не было.

– Хороший вопрос. И отвечая на него, скажу лишь одно – достоверно никто не знает, как ЭТО передается. Но факт остается фактом, с недавних пор на границе между человеческим королевством и королевством оборотней стали происходить странные вещи. Сначала в единичном количестве. А на данный момент – число погибших от так называемой хвори – перевалило десятки. Что касается Лалли…она уже была в контакте, сами понимаете. И прятать ее от последнего родственника подальше – смысла не вижу.

– Но ведь она жива…Почему? – Вопрос я задала себе под нос. И вовсе не ожидала того, что Кайл Маккензи на него ответит.

– И я тоже хочу это знать. И вы, - наставник поочередно взглянул на меня и Бриста, - мне в этом поможете.

Спустя пять минут, мы с Бристом уже вовсю шерстили библиотеку целительского университета. В любой другой раз, я бы, вероятнее всего, попыталась настоять на том, чтобы остаться с пациентом. Но не сегодня. Видеть, как кто-то умирает – и не иметь возможность применить свою силу по назначению – было выше моих сил. Поэтому, с Рэдхэмом и Лалли остался наставник. А перед нами стояла задача не из легких – найти хоть какую-то информацию о том, как помочь оборотню, не применяя магию.

– Есть что-то?

– Если считать за «что-то» секреты вечной жизни от автора, не дожившего и до тридцати лет – то да. Больше ничего стоящего я пока не нашел.

Слова Бриста заставили меня схватиться за голову и беспомощно охватить взглядом читальный зал. Подумать только – я нахожусь в одной из самых больших библиотек в мире и не могу найти то, в чем так отчаянно нуждаюсь! А ведь за прошедшие пару часов я только и делала, что внимательно вчитывалась в корешки книг, листала всевозможные справочники и лезла на самые высокие стеллажи. А вдруг именно там завалялась подсказка, которая могла бы помочь? Ведь так не бывает, что проклятие есть, а противоядия – нет! На миг я прикрыла глаза и задумалась, массируя виски.

– Брист, как считаешь, может, нетрадиционная медицина в силах помочь?

– Шутишь? Это же чистой воды психосоматика! К тому же, гарантирую – идея пришла в голову Кайлу Маккензи точно раньше нас. А так, как возле оборотней не было ни одного представителя нетрадиционной медицины…Думаю, продолжать не стоит?

– Ты прав. А если отталкиваться от девочки?

– Ты думаешь о том же, о чем и я? Дело в самой девочке, или в том, что она ребенок? И загадочная хворь прогрессирует только у совершеннолетних? – Брист на лету поймал мою мысль. А я подметила, что думать на двоих - куда легче.

– Или это связано вовсе не с возрастом, - догадка вспыхнула в голове,

как спичка, - возможно, все дело в обороте?

– А кто этих оборотней поймет. Есть только одна возможность узнать наверняка, - Брист закусил верхнюю губу и прищурился, намереваясь что-то сказать. Но я опередила его, выпалив любимую фразу наставника первой:

– … нужно лишь покопаться в этом глубже.

Возвращаться не солоно хлебавши не хотелось. Я до последнего надеялась, что мы сможем что-то откопать среди старинных манускриптов и древних свитков. Я даже старалась не обращать внимание на недовольный рык желудка, настойчиво требующего пищу. И на сумерки за окном, которые пришли на место дневному свету. Но это все равно ничего не дало. И только я собиралась переступить порог палаты оборотней, чтобы отчитаться декану в нашей неудаче, как что-то меня остановило.

За время нашего отсутствия обстановка в палате изменилась. Во-первых, Лалли проснулась. Малышке на вид было около семи, и она оказалась хорошенькой донельзя. Длинные русые волосы были туго заплетены в две косички, тонкие брови - недоуменно нахмурены, а круглые серые глазки выражали крайнюю степень смятения. А во-вторых…Радхэма в палате не было. Зато был наставник. И его сгорбленная фигура мне не понравилась. Сердце заныло в предвещании беды.

– Лалли, нам нужно поговорить.

– Нет! Я не хочу с Вами говорить! Где дедушка? Дедушка!

Ребенок подскочил с кровати с прытью, присущей лишь оборотням. Она заметалась в поисках близкого, как будто это что-то изменит. Малышка…На глаза навернулись слезы. Я много раз видела, как родные оплакивают близких. Но впервые – трагическую новость при мне сообщали ребенку.

Было видно, что Кайл Маккензи тоже тяготится этой ношей. Ношей человека, которому придется навсегда остаться в памяти девочки, как тот, кто сообщил о смерти последнего родственника.

– Лалли, Радхэм сказал мне, что ты умная девочка. И сама все поймешь, когда придет время.

Слова дались наставнику нелегко. Но и Лалли было смириться с потерей – не легче. Ребенок подскочил к Кайлу Маккензи и стал что силы бить своими крохотными кулачками мужчину. Удары приходились по всему телу. Лицо, грудь, руки . В своем горе девочка даже царапнула Кайла Маккези ногтями, заставляя багряным полоскам проявиться на теле мужчины. Я уже было решила, что декан не стерпит – и тряхнет ребенка. Но я здорово ошибалась. Потому что вместо этого, он сначала терпеливо ждал, когда у ребенка закончится истерика, и лишь потом - бережно прижал к себе.

– Он так хотел, чтобы ты была счастлива, - в ответ послышались безудержные рыдания, но мужчина не прекратил говорить с девочкой, - он хотел, чтобы у тебя была семья!

– Но ее больше нет! – Ответ ребенка эхом отразился в моей душе, напоминая о собственной боли.

– Есть. Просто ты еще с ними не знакома. Но я обещал твоему деду, что позабочусь о тебе. А я всегда сдерживаю свои обещания. – На мгновение, девочка подняла красные от слез глазенки, и с надеждой спросила, - и они не умрут?