Управляемые

Бромберг Кристи

Меня охватывает сочувствие, когда я представляю себе мальчика с волосами цвета воронова крыла и затравленным взглядом зелёных глаз. Представляю ту боль, которую он пережил, и те воспоминания, которые навсегда запечатлелись в его сознании. Ласку, которая ему не досталась: утешительное прикосновение губ, выражающее безусловную любовь, тёплые руки, способные крепко обнять, щекочущие животик пальцы, доводящие до приступов хохота.

— Не смотри на меня так, Райли, — предупреждает Колтон, выдёргивая свою руку из-под моей и откидываясь в кресле. — Мне не надо твоей

жалости или сочувствия.

— Я просто пытаюсь тебя лучше понять, Колтон, — эти слова — единственное извинение, которое я могу ему дать.

— Погружение в моё тёмное и грязное прошлое не поможет тебе лучше понять меня. Всё это дерьмо, — он машет рукой в воздухе, — не то, чем я бы хотел запомниться тебе.

— Колтон…

— Я уже говорил тебе, Райли, — его безапелляционный тон заставляет меня умолкнуть. — Я — не один из твоих воспитанников. Моё дерьмо невозможно исправить. Я был сломлен слишком долго, чтобы такое чудо могло произойти, — выражение его глаз — смесь гнева, стыда и раздражения — говорит мне, что эта тема теперь под запретом.

Между нами повисает неловкое молчание, и я не могу не задаться вопросом: что же случилось с Колтоном, когда он был ребёнком? Чему он так боится противостоять? Почему думает, что настолько невменяем?

Его голос вытягивает меня из моих мыслей, и Колтон переводит обсуждение с себя на меня.

— А что насчёт тебя, Райли? Ты общаешься с этими мальчиками, как будто они твои собственные. Что произойдёт, когда однажды ты встретишь своего мистера Правильного и заведёшь своих детей? Как ты будешь соблюдать равновесие?

Даже по прошествии двух лет острая боль, пронзившая всё тело, фигурально ставит меня на колени. Я усиленно сглатываю, пытаясь смыть с языка едкий вкус заданного вопроса. Тереблю уголок салфетки, следя за тем, как пальцы рвут её на кусочки, а затем отвечаю.

— Я не могу… после аварии мне сказали, что забеременеть, что шанс иметь ребёнка… это… — с сожалением трясу головой, — практически невозможно. Как если бы я была всю жизнь на таблетках. Скорее всего, это никогда не произойдёт. — Снова. Я поднимаю взгляд на Колтона, едва заметно качая головой. — Поэтому я не слишком много задумываюсь на эту тему.

Я слышу, как Колтон со свистом втягивает воздух, и из него прямо-таки сочится жалость. Нет ничего хуже, когда кто-то дарит вам этот взгляд. Полный жалости.

— Прости, — шепчет он, и его глаза горят насыщенным изумрудным цветом, пока он изучает меня.

— Что есть, то есть, — я пожимаю плечами, не желая зацикливаться на том, чего может никогда не случиться. — Я смирилась с большей частью своей судьбы, — лгу я, и в истинном стиле Колтона Донована меняю тему на нечто другое, чем обсуждение меня.

— Итак, Ас! — я картинно изгибаю брови. — А ты довольно горячо выглядел в своём гоночном костюме!

Он заразительно смеётся в ответ:

— Хорошая смена темы!

— У тебя научилась, — парирую я, слизывая крошки с подушечки большого пальца. Когда же поднимаю взгляд на Колтона, вижу, как пристально он наблюдает за тем, как выскальзывает мой палец изо рта. Интенсивность

и желание смешиваются в глубинах его глаз, пока он изучает меня. Сексуальное напряжение между нами растёт. Наше влечение друг к другу неоспоримо.

— Горячо, значит? — напоминает он, нарушая наш молчаливый обмен желаниями.

Я склоняю голову и кривлю губы, изучая его в ответ.

— Я хотела… — когда я начинаю говорить, мой голос тих и не уверен. Лёгкая улыбка, чуть тронувшая уголки губ Колтона, вызывает во мне прилив уверенности, побуждая продолжать. Давая знать, что он хочет меня. Жаждет, независимо от того, что я хочу сказать, и это ободряет меня. Даёт силы закончить свою мысль.

— Я даже захотела, чтобы ты взял меня прямо там, на капоте своей машины, — я ощущаю, как мои щёки вспыхивают, пока я смотрю на Колтона сквозь ресницы.

Он делает резкий вдох, размыкая губы, его глаза заволакивает вожделением.

— Почему бы, мисс Томас, — язык Колтона быстрым движением облизывает нижнюю губу, — нам просто не исправить эту ситуацию?

— Исправить? — От этой мысли в моём нутре расцветает похоть.

Колтон наклоняется ко мне через стол, его лицо оказывается в сантиметрах от моего:

— Это всегда было моей фантазией.

Мне кажется, он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Мой подбородок дрожит в предвкушении, нервы от напряжения дают осечку, пока я пытаюсь призвать на помощь голос разума. Чтобы избавить меня от этого помешательства на Колтоне. И в этот момент сигналом тревоги между нами звонит мой мобильный, прогоняя наваждение прочь. Это поражает нас обоих, и мы отскакиваем друг от друга.

— Чёрт! У меня встреча, на которой я обязательно должна быть, — говорю я, торопливо собирая мусор и складывая в пустой пакет из-под кексов.

Колтон тянется, хватает меня за руку, останавливая эти суетливые движения. Потом ждёт, пока мои глаза встречаются с его, чтобы заявить:

— Этот разговор не закончен, Райли. Ты продолжаешь посылать мне столько чертовых смешанных сигналов, что…

— Что? — я ошарашенно взвизгиваю, пытаясь вырвать свою руку из ладони Колтона, но он держит меня крепко. — О чём ты говоришь? Ты единственный, кто подаёт смешанные сигналы. Шепча милые глупости в одну минуту, и отталкивая меня в следующую! — Мы испытываем одни и те же чувства? Я совсем запуталась…

— Клянусь Богом, — он тихо бормочет себе под нос, выпуская мою руку и откидываясь в кресле, качая при этом головой, и на лице его развлечение. Когда он продолжает, я едва могу разобрать его слова. — Мы ещё даже толком не начали, а ты уже подмяла меня под себя, — я ощущаю его раздражение, когда он проводит рукой по волосам.

Я смотрю на него во все глаза, не вполне понимая, что он хотел этим сказать, но дефицит времени не даёт мне возможности выяснить у Колтона все подробности. Я встаю, а Колтон снова хватает меня за руку и притягивает к себе так, что я вынуждена склониться к нему, чтобы видеть его лицо. На мгновение он прикрывает глаза, как будто сдаётся перед чем-то, прежде чем открыть их и целиком сфокусироваться на мне.