Управляемые
Шрифт:
Держась за приключение, которое, несомненно, мне предстоит.
Наши взгляды сцеплены друг с другом. Моя голова запрокинута. Его губы слегка разомкнуты, и я слышу, как из них вырывается шипение, когда мои бёдра откликаются на его действия. Его глаза темнеют, стекленея от желания, с хищной потребностью наполняясь жаром. От одного только его опаляющего взгляда мои соски сжимаются, а тело становится беспорядочной плавящейся массой, сгорающей от жажды в ожидании его прикосновения. От его бесспорного владения мной.
Я закусываю нижнюю губу, когда наши сцепленные руки его усилиями движутся от моих бедёр за спину, сминая платье и обхватывая
Безусловно, это самый эротичный момент в моей жизни. Действительность отступает на второй план. Его опьяняющее воздействие на моё тело словно отодвигает от меня толпу озирающих нас людей, которые замечают меня только из-за стоящего рядом мужчины. Как будто есть только он и я. Танцующие. Откликающиеся. Возбуждающиеся. Предвосхищающие.
Песня заканчивается, но мы по-прежнему зачарованы друг другом. Я делаю долгий судорожный вдох, потому что чувствую себя так, будто впервые вдохнула после того, как он коснулся меня. Ещё пока не осознаю, что музыка не звучит, а диджей рассказывает в микрофон о представленном сегодня новом продукте. Что, за исключением небольшой группы людей вокруг нас, всё внимание клуба обращено к сцене.
Мы с Колтоном стоим, не двигаясь, чувствуя, что едва дышим, несмотря на бурно вздымающиеся грудные клетки, поглощая друг друга и рассыпая искры сексуального напряжения, вспыхивающие между нами.
— Колтон! Эй, Колтон, — прорывается в наш кокон голос, вырывая меня из моего очарованного состояния. Колтон поворачивает голову, находя взглядом сотрудника PRX, зовущего его по имени. — Пора. Ты нужен нам на сцене. Сейчас.
Он коротко кивает, перед тем как вернуть мне взгляд, полный жадного нетерпения, от которого мои внутренности начинают дрожать. Он выпутывает свои пальцы из моих, разжимая объятия и немного отстраняясь. Теплоты его тела немедленно не стало, но моё тело все еще бурлит от нашего контакта, желая и нуждаясь. Он посылает мне медленную, наводящую на размышления, улыбку и мягко качает головой. Мне? Собственным мыслям? Не знаю.
Колтон поднимает руку и тянет меня за волосы, выгибая брови — будто спрашивает, почему мои волосы выглядят по-другому. Я застенчиво пожимаю плечами, слова покинули мою голову. Его снова зовут. Он поворачивается, чтобы уйти, но я успеваю заметить на его лице смену образов от Колтона, которого я знаю, к Колтону Доновану-знаменитости. Отстранённому и неприступному. Сексуальному и неукротимому.
Мы не произнесли ни слова, но у меня ощущение, что мы успели сказать очень много.
Я смотрю на его широкие плечи, пока он идёт сквозь толпу к сцене, а его телохранитель в шаге от него отодвигает роящихся вокруг людей. Я наблюдаю этот спектакль, и небольшая часть меня улыбается оттого, что я видела Колтона реального, не этого. По крайней мере, я надеюсь, что видела, и мои постоянные сомнения в этом возвращаются.
Прежде чем я могу досмотреть его восхождение на импровизированную сцену, Хэдди крепко берёт меня за руку и бесцеремонно утягивает с танцпола. Сопротивляться бесполезно, пока она тащит меня по коридору, мимо уборных, к небольшой нише возле выхода. Она разворачивает
— Ой, ты делаешь мне больно! — огрызаюсь я, выдёргивая свою руку из её хватки, не слишком довольная, что мне не дали шанса полюбоваться Колтоном.
— Что. Это. К чёрту. Такое. Было? — отрывисто произнося каждое слово, восклицает она. Я не знаю, как ей ответить. Думаю, я всё ещё не в состоянии формулировать связную речь. — Святое дерьмо, Райли! Вы трахали друг друга глазами! Хочу сказать, что, глядя на вас, чувствовала себя неловко, как будто заглянула к вам в спальню, — она несёт чепуху, как всегда, когда взволнована, — а ты знаешь, что мне не бывает неловко.
Она прислоняется к стене, поднимая лицо с недоверчивым взглядом к потолку. Я стою напротив, уставившись на неё, потому что не знаю, что ответить, и она продолжает:
— Я знала по твоим словам, что вы, ребята, обжимались пару раз, — говорит она, игнорируя вырвавшийся из меня истеричный смешок, — но ты не дала мне знать, что происходит на самом деле… эта искра… химия… такое напряжение… мой Бог! То есть, я надеялась, что, когда ты его увидишь…
— Что? — её последняя реплика пробуждает в моём мозгу способность функционировать. — Что ты имеешь в виду, говоря, что «ты надеялась»?
Она смущённо улыбается:
— Ну…
Какого чёрта здесь происходит?
— Не тяни резину, Монтгомери!
— Ладно, я звонила тебе вчера вечером сказать, что мы пригласили его в качестве гостя — Merit один из его новых спонсоров. Так или иначе, я звонила просто потому, что была взволнована, думала, мы сможем расслабиться и вожделеть его сегодняшним вечером — я понятия не имела, что между вами происходит. Дейну я звонила как раз тогда, когда вы с Колтоном скрылись, — её слова буквально сыпятся мне на голову. Я киваю, чтобы она продолжала; мои глаза сощурены, губы поджаты. — А потом ты вернулась домой, и всё завертелось…
— И что? Ты решила не посвящать меня в ситуацию, потому что…
— Ну, — размышляет она, — когда ты мне всё рассказала, я не поняла, что вы двое — связь между вами — полна такого магнетизма. Это подкупает. Я предположила, что, может быть, если вы здесь встретитесь, я смогу помочь тебе ликвидировать проблему. Помочь повеселиться.
Я молча выдыхаю, без слов глядя на Хэдди. Знаю, она хочет как лучше, но, в то же время, мне не нужно, чтобы меня вели за руку как ребёнка. Я злюсь на неё. Злюсь на Колтона, за то, что застукала его с той шлюшкой. Злюсь на него за то, что он демонстративно спустился ко мне и схватил так, как будто я ему принадлежала. Злюсь на вызванное им желание, от которого горят и плавятся мои внутренности. Между нами оседает моё задумчивое молчание.
— Райли, не сердись. Я прошу прощения. Я хотела как лучше, — она закусывает нижнюю губу, надувшись, зная, что я не могу долго на неё злиться. Я мягко улыбаюсь, тут же прощая её.
Потом прислоняюсь к стене позади себя и закрываю глаза, слушая, как толпа приветствует слова ведущего. И на первый план с грохотом выходит главный вопрос.
— Кто его спутница? — спрашиваю я, вспоминая блондинку. — Одна из тех, с кем у него та самая договорённость? Или он снял её в клубе? Почему он целует её, если говорит, что хочет меня? Он не позвал меня с собой, потому что я не подхожу — не достаточно красива, не достаточно сексуальна, не достаточно гламурна — чтобы появиться со мной рука об руку на публике?