Управляемые
Шрифт:
— Какой отвратительный шрам, — бормочу я. — В какое супермужское дело ты влез, чтобы заработать такое? — меня передёргивает при мысли о том, как это должно быть больно.
На мгновение он замолкает, целуя меня в висок и прижимаясь к нему щекой, так, что я чувствую, как он сглатывает.
— Ничего особенного, — произносит он, снова затихая. — Ты катаешься на доске, Райли? — спрашивает он, и я не могу не заметить этого «тонкого» перевода на другую тему.
— Не-а. А ты, Ас? — Я делаю глоток вина, пока он утвердительно мычит в ответ.
— И никогда не пробовала? — его голос хрипит
— Угу.
— Могу как-нибудь научить, — предлагает он.
— Не самая лучшая идея для такого человека, как я, потому что я очень боюсь акул.
— Ты шутишь, да? — И когда я не отвечаю, продолжает: — Да ладно, это будет весело. И нет никаких акул там, где ты будешь бултыхаться.
— Скажи это тем, кого уже пожевали, — протестую я, и, несмотря на то, что Колтон позади меня, в смущении закрываю лицо руками, когда произношу свои следующие слова. — Когда я была маленькой, я так боялась акул, что никогда не плавала даже в нашем бассейне, потому что думала, что они приплывут через дренажную трубу и съедят меня.
Колтон смеётся, и его глубокий грудной смех отдается мне в спину.
— Ох, Райли, тебе разве никто не говорил, что на суше есть вещи гораздо опаснее?
Да. Ты.
Пока я пытаюсь придумать остроумный ответ, ухом улавливаю мелодию, которая сейчас доносится из динамиков, и рефлекторно бормочу:
— Замечательная песня.
Колтон замирает, прислушиваясь, и я ощущаю, как он склоняет голову к моему уху, определяя исполнителя:
— Pink, да?
— Ага, Glitter in the Air, — отвлечённо отвечаю я, пока вслушиваюсь в одну из наших самых любимых с Хэдди песен.
Колтон затихает позади меня, проходится ладонями по моим рукам и начинает массировать мои плечи. У него очень сильные руки, так что требуется только добавить правильно дозированное надавливание.
— Божественно… — выдыхаю я, потому как моё расслабленное тело растекается как желе под его умелыми пальцами.
— Прекрасно, — шепчет он. — Просто расслабься.
Я закрываю глаза и вверяю себя ему, негромко подпевая музыке. Колтон водит пальцами по моему позвоночнику, спускаясь всё ниже, затем потирает поясницу, поднимается к голове, откинувшейся в сторону в возвышенном порыве.
— Сейчас будет самое лучшее место в песне, — говорю я и понимаю, что произнесла вслух слова, которыми обычно дразню Хэдди, когда она провозглашает их в этом пиковом моменте песни. Лирическая составляющая нарастает, я подпеваю, слова омывают меня, как и всегда, вызывая мурашки на коже. — «Там, сидя в саду, сжимая свой кофе, называл меня сахаром. Ты называл меня сладкой».
— Я не понял, — говорит Колтон. — Почему это самое лучшее место?
— Потому что в этот момент она понимает, что он её любит, — задумчиво произношу я с ласковой улыбкой на лице.
— С чего, Райли, ты так безнадёжно романтична, а? — поддразнивает меня Колтон.
— Ой, закрой свой рот, — я поворачиваюсь, чтобы шлёпнуть его, стыдясь своей откровенности. Колтон перехватывает моё запястье, не давая моей руке опуститься, и затем тянет меня к себе. Его губы по наклонной приближаются к моим, и он томно пробегается по ним, чтобы потом облизать. У его губ вкус
Колтон легко целует меня в кончик носа, после чего упирается лбом в мой лоб, одна рука всё ещё держит мой затылок, пальцами запутавшись в волосах, мои губы овевает его дыхание:
— Райли?
— Ммм, Ас?
Он сжимает руку с моими волосами.
— Останься со мной на ночь, — тихо выдыхает он.
Я замираю, задержав дыхание. О. боже. За его просьбой я чувствую эмоции, и этим она отличается от таких же слов, которые он говорил мне в предыдущую встречу. Сейчас он произнёс их не потому, что так принято, или он обязан их сказать, а потому что хочет этого сам. Значит ли это, что он догадывается о том, какие чувства меня пронизывают? Моё молчание вводит Колтона в заблуждение, противореча моим истинным чувствам, и он принимает его за неуверенность.
— Я никогда и никому не предлагал и не хотел этого прежде, — его приглушённый голос дотягивается до самого моего сердца, подтверждая мои предположения. Он обнимает меня, притягивая к себе на колени, прижимает к себе, откидываясь на шезлонг и играя моими волосами. Я ещё какое-то время молчу, чтобы справиться с эмоциями в голосе, а потом говорю:
— Хмм, не думаю, что я в состоянии куда-либо ехать, даже если и попробую, — мурлычу я.
— Ты останешься? — Меня удивляет нетерпение в его голосе.
— Да.
— В таком случае, — размышляет он, — я бы мог воспользоваться тобой снова.
— Снова? — смеюсь я. В качестве ответа он хватает меня за бёдра, приподнимает и затаскивает верхом на себя и свою весьма очевидную готовность. Он располагает меня так, что наши тела идеально совпадают друг с другом, каждое движение проходится по моим тонким трусикам и ударяет в самое чувствительное место. Колтон садится и яростно целует меня, глубоко погружая язык в мой полураскрытый рот и собственнически прижимая к себе руками. Во мне поднимается головокружительное желание получить от него как можно больше.
— Я. Хочу. Тебя. Так. Сильно. Райли, — он тяжело дышит, поцелуями спускаясь по моей шее. Я обхватываю ладонями его лицо, проводя пальцами по намечающейся щетине, и держу его голову так, чтобы смотреть в его глаза. — Ты сделала меня зависимым от тебя.
— Я знаю, — шепчу я, говоря ему глазами, что я понимаю глубину его желания. И чувствую то же самое. Его челюсти на мгновение напрягаются, после чего он обрушивает свой рот на мой, и связь между нами равносильна необходимости дышать.
— Подвигайся на мне, — выдыхает он. Такая простая команда, но то, как он произносит эти слова — как будто рассвет не наступит, если я этого не сделаю — заставляет меня немного отстраниться. Я пристально смотрю в его глаза, такие гипнотизирующие, полные желания, и излучающие такое напряжение, что я бы не отказала ему, даже если бы и могла.