Уорлегган

Грэхем Уинстон

Танкард кашлянул, пожевал пальцы и посмотрел на Джорджа.

— Раз уж вы высказались столь ясно, — сказал тот, — то мы последуем вашему примеру. Мы оспорим законность продажи.

— На каком основании?

— Вы узнаете это в свое время.

— Жду не дождусь.

— В любом случае, вам не избежать судебного процесса пикантного характера. Человек, обманувший своего подопечного.

— До сих пор, — сказал Росс, — я вел себя спокойно. Не хотел испортить вашу вульгарную новую мебель.

— Вам и не удастся, — ответил Джордж. —

Мне стоит только позвать, как сюда прибегут трое слуг.

— Без них вы и шевельнуться боитесь, — отозвался Росс.

Джордж вспыхнул.

— Возвращайтесь к своей судомойке, — бросил он.

Глава третья

В отличие от Джулии, Джереми плохо переносил отсутствие матери, и по возвращении Демельза обнаружила у него расстройство желудка. Дуайт сказал, что у Джереми легкие колики, и прописал успокоительную микстуру. Когда он закончил и оба спустились вниз, Демельза спросила:

— Ты останешься на обед? Росс уехал в Тренвит, но скоро вернется.

— В Тренвит?

— Да. Что-то там по поводу имущества Фрэнсиса.

— А, понимаю. Благодарю, я останусь, как раз хотел повидаться с вами обоими. Хочу, чтобы вы первыми узнали о моих планах. Я получил место корабельного хирурга во флоте.

— Ох... — встревоженно посмотрела на него Демельза. — И это окончательно? Ты точно решил?

— Да, и это к лучшему. У меня есть друг в Адмиралтействе, сэр Ральф Слессор, он обещал посодействовать. Конечно, нет ничего сложного в том, чтобы получить место на корабле, важно найти хороший корабль.

— Ты уже во второй раз грозишься нас покинуть, и теперь... Ты уверен, что это к лучшему?

— Что ж, здесь я не нахожу покоя. Я пытался, но всё без толку. С одной стороны, меня тревожит война. А сам я застрял в тихой заводи. Это неподходящее место для молодого человека. Я должен получить больше жизненного опыта.

— Значит ли это, что ты уедешь на многие годы, как будто отправишься в тюрьму, или сможешь вернуться, когда от этого устанешь?

— Это только на время, но я еще не знаю, на какое именно. Старые корабли отправляют в плавание, как только находят для них экипажи, но это непросто. Говорят, после начала войны едва набрали сорок тысяч человек.

Демельза подошла к окну и прищурилась от косых лучей солнца. Солнце высветило на ее волосах сверкающие искорки.

— А Кэролайн? Ты что-нибудь о ней слышал?

— После Рождества она выходит замуж за лорда Конистона, не знаю, кто он такой. На прошлой неделе мне сообщил об этом ее дядя.

Теперь Демельза поняла главную причину его бегства, потому что это было именно бегство.

— Мне так жаль, в особенности как это случилось. Меня так огорчает мысль о том...

— А меня больше не огорчает. И я благодарен, что избежал... О, я любил Кэролайн, и до сих пор люблю, — он отвел взгляд. — Но мы не подходим друг другу.

— Вот и Росс. Удивительно,

как я могу отличить стук копыт Брюнетки от других лошадей. Дуайт, почему бы тебе не повидаться с Кэролайн, чтобы с ней объясниться? Ты не виделся с ней в Лондоне? Меня так расстраивает, что всё это произошло — неважно, к добру или к худу — но из-за того, что ты спас Росса.

— Нет, думаю, что она давно уже это предчувствовала, и в этом только моя вина.

Демельза редко повышала голос, но когда Росс бросил кобылу у конюшни и, ссутулившись, вошел в гостиную, она взвизгнула.

Он полностью лишился сюртука, за исключением одной манжеты, болтающейся на запястье. Сорочка была порвана на спине, а голова замотана шейным платком. Через повязку сочилась кровь.

— У тебя прямо-таки дар оказываться в нужное время в нужном месте, — сказал он Дуайту и сел на стул, чтобы доктор его осмотрел.

— Ты упал? — спросила Демельза. — Что-нибудь сломал? Как это... Нет, ты ведь не падал! Росс, кто это сделал? Ты подрался в Тренвите! Боже, такой порез на голове! Дуайт, я принесу воды...

Она помчалась на кухню, и через секунду Джейн Гимлетт тоже носилась с мазями и полотенцами. Когда Демельза вернулась, Росс уже начал свой рассказ.

— Я даже и в мыслях такого не держал! Но что поделаешь! Каждый раз, когда я его вижу, а увидеть его в доме Фрэнсиса — это все равно, что в моем собственном, и это выражение лица... А когда он сказал такое, я просто не мог больше терпеть, вся респектабельность слетела. Боже, но до чего ж мне полегчало! А его гостиная...

— Полегчало! — воскликнула Демельза.

— А его гостиная превратилась в руины. Мы дрались минуты три-четыре, катаясь по всей комнате, тот косоглазый стряпчий скорчился в углу, и мистер Чайновет залез под стол. Джордж становится тюфяком, клянусь, то ли городская жизнь влияет, то ли свадьба, или еще что. Никогда прежде мне не удавалось с такой легкостью его отделать. Но потом ворвались три лакея... Ой! Что ты делаешь, Дуайт?

— Зашиваю твою голову. Ты же не хочешь, чтобы у тебя и с этой стороны был шрам.

— А потом ворвались три лакея и навалились на меня. Дело приняло другой оборот, хотя двое оказались слабаками, не готовыми к драке. Одного я выкинул в окно. Но все-таки под конец они меня схватили и выбросили вслед за ним. Я свистнул Брюнетке, и она тут же прискакала. Я залез на нее и растоптал все их новые клумбы. Верхний зуб шатается, может, его вырвать?

— Нет, оставь. Десна кровоточит, но зуб цел.

— А где в это время находилась Элизабет? — спокойно поинтересовалась Демельза.

— Я ее не видел. Она то ли нездорова, то ли просто не захотела прийти. Вы не поверите, как они всё там изменили — турецкие ковры, шторы с кружевом, новая мебель. Это больше не дом Полдарков, а дом нуворишей Уорлегганов. Я был потрясен.

— Но с чего всё началось? — спросила Демельза. — Ты начал махать кулаками во время деловой встречи, подписывая бумаги?