Unknown
Шрифт:
Он, не выпуская из объятий, опрокинул её на спину, вновь впившись в её губы.
Он не удерживал её силой, но его страсть была крепче железных оков. Всем своим телом Вороница ощущала исходящую от него энергию. Её, нежной и слабой, хотелось дотронуться до твёрдых, налитых мускулов.
Этот поцелуй кружил голову, как тонкое вино, которое они только пили, согревал, как солнечные лучи, заливавшие поляну. Вороницей вновь овладело желание насытить его голод, обнять его, запустить пальцы в густые светлые волосы. И оно нарастало с каждым ударом сердца.
Потом его рука коснулась груди Вороницы. Нежные движения длинный сильных пальцев вызывали у неё настоящий шок. Это было похоже на удар молнии, от которого по всему телу пробежал огонь, а груди налились тяжестью.
Обняв её за талию, Элайя провёл пальцами по плоскому животу, груди… Разгоряченные округлости уже набухли и затвердели. Он сжал пальцы и услышал стон. Вороница откинула голову, её изогнутая шея была щедрым подарком, и Элайя не стал от него отказываться. Он осыпал жаркими поцелуями пульсирующую жилку. Вороница качнулась вперёд, и её грудь вдавилась в ладонь Элайи.
Он отодвинулся, пригнул голову и лизнул тугой розовый сосок. Элайя куснул сосок, и её пронзило острое наслаждение, похожее на боль. Вороница глухо вскрикнула. Его губы успокоили воспаленную плоть, вобрав её в себя. Желание росло, накатывалось на Вороницу золотой волной, бушевало, разрывало её изнутри. Издав долгий томительный стон, она качнулась вперёд – прямо на встречу его поцелуям.
Элайя словно приковал её к себе. Его горячие ладони блуждали по телу Вороницы: спина, бока, живот, длинные ноги, ягодицы – он не упустил ни чего. Под его прикосновениями кожа розовела и становилась влажной, капельки пота выступали на ней точно роса.
Да, он завладеет всем; и телом и душой, - а потом потребует большего.
Этот стремительный натиск сначала испугал Вороницу, и она дёрнулась, словно пытаясь высвободиться. А потом отдалась потоку страсти, пылко отвечая на поцелуи, впиваясь в тело Элайи ногтями, наслаждаясь бешеным, головокружительным водоворотом, в который их заманило сладострастие. Их языки переплетались, губы таяли и плавились, они дышали одним дыханием. Длинные раздвинули бёдра Вороници, поглаживая жаркие влажные складки кожи, проникая внутрь всё глубже и глубже. Вороница подчинилась движению его рук, почувствовала первое прикосновение чего-то горячего и твёрдого и замерла. Тогда Элайя открыл её, словно раковину, и вошёл внутрь.
Вороница не ожидала, что это окажется таким большим. Мужское естество, твёрдое, как железо, горячее, как раскаленная сталь, вонзалась в неё раз за разом.
Элайя действовал умело. В хаосе захлебнувших её эмоций, где страсть смешивалась с неуверенностью, сомнениями и жалкими остатками девической скромностью, всё подавляло отчаянное желание принадлежать ему.
Вороница
Но надо было действовать. Элайя осторожно вошёл в гавань её девственности. Один мощный рывок вперёд – и всё было кончено. Он глубоко вонзился в её лоно, заполнил его, растянул.… Вороница закричала, но Элайя закрыл ей рот поцелуем. Она словно окаменела. Он ждал, пока её тело обмякнет. Это будет первым признаком признания, а оно придёт непременно. Он сурово подавил грубый первобытный порыв немедленно утолить свою жажду в тесной, пышущей жаром пещерке. Элайя со всей силы вошёл в её трепещущее тело. Осторожно двигаясь взад – вперёд, он вскоре с радостью почувствовал, что она ему отвечает!
Когда его копьё пронзило её, Воронице показалось, что она не выдержит – боль была не нестерпимая. Но вскоре начала стихать, уступая место восхитительной, безудержной страсти. Но ведь и она его хочет!
Она легонько куснула его за плечо, а он, улыбнувшись, стал двигаться быстрее. Ногти её впились ему в спину, и он шутливо сказал:
– Ага, решила кусаться и царапаться, кошка дикая? Подожди, скоро станешь у меня ласковым котёнком!
– Никогда! – яростно выдохнула Вороница.
– А я говорю, станешь! – воскликнул Элайя, ещё сильнее проникая в неё.
Воронице хотелось навеки запомнить каждую томительно – долгую секунду их близости. Слова были излишни: её вели вперёд сильные руки, не перестававшие ласкать её грудь, живот и соблазнительные округлости бёдер. Стеснительность, сдержанность, стыдливость – всё пропало без следа. Их тела двигались, подчиняясь древнему, как мир ритму любви, сливались друг с другом в полной гармонии. Вороница впилась в губы Элайи и прижалась к нему, дерзко требуя большего. Элайя тут же приподнялся, опёршись на руки, потом медленно, осторожно вышел из неё, расправив затекшую спину, и вновь резким движением проник в горящее скользкое лоно.
Он продвигался вперёд, дюйм за дюймом. Её тело принимало его, подчинялось, растягивалось.… Элайя погрузился в неё до самого дна – шпага вошла в узкие шёлковые ножны.
Воронице было трудно дышать: Элайя заполнил её целиком, она изнутри ощущала ровное биение его пульса. Выражение его лица вдруг стало жёстким. Он смотрел на неё, как победитель, - сверху вниз. Теперь она в его власти. Вороница почувствовала, что больше не принадлежит себе, и её сердце болезненно сжалось.
С каждым движением наслаждение росло, как океанский прилив, поднимая их всё выше и выше. Подстраиваясь под его ритм, Вороница то удерживала в себе мужское естество, то через мгновение неохотно отпускала. Эти самые интимные, исступленные, опустошающие ласки уносили её далеко – далеко, а впереди уже виднелось неведомая ей земля. Мысли и чувства смешались воедино в этом головокружительном полёте. Тёплый свет заливал тело Вороницы, пронизывая каждый нерв, каждую жилку. И вдруг её захлебнуло ощущение слепящего неземного блаженства. Прерывистое дыхание и стоны стали громче.