Unknown
Шрифт:
– Ты слишком глуп, чтобы понять истину! Ты выбрал политику, начатую дедом, а зря. Он был не в себе.
Как можно говорить об уважении в нашей семье, если этот мужчина такого мнения о своём родном отце!
– Как у тебя язык поворачивается? – ещё немного, и мой ноутскрин полетит в окно. Как же легко вывести меня из себя, а это значит, что я не лучше папочки. Спасибо Мел, она крепко держит меня за руку, и это меня успокаивает. – Создатели «На пути к совершенству» не делали из людей рабов! Дедушка стремился к равенству…
– И проиграл! – перебил меня так называемый отец, смеясь.
– Я не для того позвонил, чтобы выслушивать гадости про дедушку.
– А для чего? Испугался последствий и хочешь к мамочке? –
– Нет, я хочу знать всю правду об «Идеале». Ты должен рассказать мне её, если хочешь предотвратить очередную войну.
– Вздумал шантажировать меня? Думаешь, какая-то жалкая статья решит ход истории? Кучка людей, прячущихся по подвалам, не могут начать войну! Никто и никогда не поверит в то, что вы пишите. Не смеши меня и всех остальных. Я знаю достаточно, но даже эта информация не сможет тебе помочь. «Идеал» подарил нам новую жизнь и новые возможности, сынок, - сказал он и хрипло засмеялся в конце своей речи. Всё кончено, придётся нам искать другие источники…
– Эрик, что ты себе позволяешь? – спросила женщина. Моя мать. Она услышала наш разговор. Связь моментально оборвалась, чего и следовало ожидать. Я выругался, как сапожник, но этим делу не поможешь.
– Может, перезвонишь? – предложил Шон, Мел покачала головой.
– Бесполезно, - сказала она и забрала у меня из рук ноутскрин, - ты сделал всё возможное, милый, успокойся!
Я спокоен.
Бью кулаком в стену. Я спокоен.
Хожу по комнате. Я спокоен.
Больше нет агрессивных мыслей. Я спокоен.
У меня больше нет отца. А был ли?
Глава 26. Алиса Мелоди.
До боли.
Среди тысяч безмолвных лиц сложно найти то,
которое каждый день будет дарить тебе улыбку
и изменит твою жизнь навсегда.
Остаток вечера мы все провели в притворном веселье. Всему виной была я. Ребята не хотели меня обидеть, а я - их. Мы доели торт, когда Трис вернулась с работы. Я поблагодарила её за подарок, а она попросила меня спеть её любимую песню «Как бабочка». Я не смогла отказать, и на некоторое время мы отвлеклись от насущных проблем.
– У нас на фабрике такое творится! – сказала она позже.
– Чуть ли не допросы ведут по поводу пропавших рабочих второго сектора. Грин с утра раздал нам анонимные анкеты с вопросами, видели ли мы вас когда-либо на заводе, знаем ли… Нас пугают, что вы особо опасные преступники. В общем, устроили цирк, но люди всему верят.
– Главное, чтобы ты не верила, - засмеялся Шон, - а на самом деле, какая разница, что устроил Грин. Наша задача – добиться доверия людей в ЭО.
Мы ещё долго говорили на эту тему, точнее Трис и Шон вели диалог. Тим с Пэрис лежали на диване после ужина. Эмили о чём-то думала, она сказала, её посетило вдохновение. Ник упорно делал вид, что с ним всё в порядке, но я прекрасно понимаю, что после неудачного разговора с отцом он сам не свой. Мне кажется, Ник винит себя в том, что у него не удалось узнать правду. Винит себя, что пока у нас нет козырей на руках.
Я до последнего оставалась сильной и верной Сопротивлению. По крайней мере, пыталась… А сейчас мне кажется, что мы слишком многое на себя берём! Чем занимается ненаглядный Билл? Раздаёт приказы и ждёт от нас победы? Молодец, ничего не скажешь! Кто, как не он, должен связаться с «Идеалом» и поставить жирную точку? Мне казалось, что в современном мире можно всё решить деловым путём. Хватило нам войны. Столько времени ушло, чтобы восстановить страну. Неужели никто из наших лидеров не понимает, что снова всё к этому идёт? Я умываю руки. Мой парень подавлен, мною овладевает паника. Нависает прежний туман, я не понимаю, что происходит вокруг. Мы сидим здесь, пытаемся что-то сделать, рискуем своими жизнями. И всё ради чего? Какая бы власть
У меня возникло желание взять Ника за руку и сбежать с ним, куда глаза глядят. Бежать и не оборачиваться назад, но нельзя. Я впутала его в эту историю, мне и вытаскивать! Его место в издательстве, в студии, дома с любящей девушкой, где угодно, но только не здесь. Пусть этой девушкой буду не я, как бы больно мне от этой мысли не было. Я просто хочу, чтобы он был счастлив! Он не заслуживает подобной жизни. Всё зашло слишком далеко. Я должна его отпустить. Он улыбается мне, говорит приятные слова, но я знаю, что в глубине души он винит меня… Ник бросил всё ради моего спокойствия, а я не сделала ничего для того, чтобы быть достойной такого отношения. Мой внутренний голос шепчет мне: «Отпусти его. Борись одна. Отпусти…». Я слаба, раз пытаюсь заглушить этот зов. Я крепко держу Ника за руку и тону в его бездонных глазах…
Ни разу за вечер мы с ним не остались наедине, поэтому я не могла попросить, чтобы он не расстраивался, сказать, что всё наладится, что я люблю его… Он заснул сразу, как только мы постелили в комнате Эмили. Сегодня я уговорила её спать с нами, всё-таки она хозяйка квартиры, и мы доставляем ей кучу неудобств. Она согласилась, но легла на раскладном кресле. Надеюсь, недолго ей осталось нас терпеть. Мы гости шумные и надоедливые, к тому же в любой момент из-за нас её могут арестовать…
Уровень эмоций, полученных сегодня, зашкаливает. Мне нужно срочно чем-то заняться, выплеснуть энергию. Убедившись, что Ник и Эмили спят, я включила ноутскрин. Руки так и чешутся, хотят набрать номер телефона мистера Миллера старшего! Я узнала его лицо… Хватило пары секунд, чтобы вспомнить мужчину в красном костюме, который разлучил меня с Ником. Я знала, чья это была идея, и заочно простила этого человека, можно понять, почему он так поступил… Но обращаться так со своим родным сыном! У меня в голове не укладывается. Я не сказала Нику о своём страхе, который я испытывала в момент разговора. И никогда не расскажу.
Мой день подошёл к концу. Перед сном Ник ещё раз поздравил меня, и мне стыдно за своё беспомощное «спасибо». Мне хочется сделать для него что-то особенное в знак благодарности за устроенный праздник, но в четырёх стенах это практически невозможно. Глубокая ночь вдвойне исключает подобные идеи. Сейчас я могу поделиться с Ником только своими эмоциями, переживаниями и любовью… Я редко говорю ему о своих чувствах, потому что мне гораздо легче спеть о них. Я хочу написать песню, которую не смогу петь на сцене, песню, которую услышит только Ник.
Стоит мне вспомнить сегодняшний сон, как на ум сразу приходят первые строчки. Я боюсь потерять Ника, но и боюсь привязать его к себе… Я вспоминаю сюрприз, который он мне сделал, и у меня на лице невольно появляется улыбка. Его внимание дороже бриллиантов, ведь любовь не измеряется в каратах. Его забота не сравнится с комплиментами, сделанными сотней прохожих… Я вспоминаю печальное лицо Ника, и мне хочется плакать, кричать от боли.
Мысли складываются воедино, и у меня уже написана целая песня. Это будет наша песня. Я сохраняю текст на ноутскрине Ника и ставлю звуковое напоминание, чтобы сделать сюрприз. Я хочу прижаться к Нику и заснуть, но вспоминаю, что не ответила Николь на поздравление. Я не могу ей ответить! Я здесь уже три дня и ни разу за это время не подумала о её маленьком сыне. Проклятье! Я должна связаться с мамой Николь и найти Томми. Как? У меня нет координат, я знаю только, в каком городе они живут. Стоит рискнуть, мне нужно что-то сделать. Подключаюсь к Сети и ввожу в поисковой строке: Томас Уотсон, город Блудрим. Пока открывались доступные ссылки, уже несколько раз промелькнула реклама моей статьи. Она исчезает и появляется снова, как будто кто-то борется за её показ.