Unknown
Шрифт:
Она сделала многозначительную паузу и позволила себе высокомерно улыбнуться одними лишь губами:
– Как леди губернатор я издаю следующий указ:
"Все заложники и политические заключенные, арестованные мятежным правительством, должны быть немедленно освобожены.
Все наксидские полицейские и военные обязаны сдать оружие бойцам подпольной армии или любому капитану городского или дорожного патруля, если он не наксид. После этого они должны вернуться в казармы и ожидать дальнейших распоряжений.
Все назначения в госслужбе, судебной системе и военных организациях, сделанные при правительстве мятежников, отменяются. Те, кто занимал эти должности при старой администрации, могут вернуться на рабочие места с сохранением прежнего оклада.
Всем подразделениям подпольной армии приказываю прекратить действия против любых сил мятежников, подчинившимся моим распоряжениям. Тех, кто не подчинится, можно атаковать по-прежнему. Все подразделения подпольной армии остаются в состоянии боевой готовности".
Она вновь замолчала и постаралась грозно посмотреть в камеру, словно перед ней враг:
– Неповиновение моим приказам будет караться максимально суровым наказанием. От всех граждан требуется содействие восстановлению закона и порядка. Дальнейшие обращения последуют по мере необходимости. Это была Кэролайн, леди Сула. Конец обращения.
"Мы поставим вас на место", - подумала Сула и с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться, пока изображение вновь не перевели на диктора-даймонга.
Наксиды в других частях планеты, вероятно, позаботятся о том, чтобы в их районе передача не транслировалась, поэтому Сула и ее команда стремились распространить информацию сразу как можно шире.
Дикторам и работникам министерства приказали регулярно вставлять обращение в эфир, вместе с выпусками новостей и комментариями, благоприятными с точки зрения лоялистов. В учреждении служили настоящие профессионалы, годами подстраивавшиеся под разные требования, поэтому они на лету поняли свои задачи. Группы операторов отправились снимать бойцов у различных правительственных построек и памятников, а также внутри Дворца Парламента и в здании Штаба.
Сула понимала, что для достоверности не помешает показать, что леди Кушдай действительно сдалась ей в плен. Было приказано привести пожилую наксидку из залитого кровью внутреннего двора Дворца, куда согнали пленных, на трибуну в Зале собраний. За спиной Сулы было огромное окно с видом на Нижний город, над которым поднимались столбы дыма от пожаров, устроенных в ответ на призыв "Сопротивления" к саботажу.
Леди Кушдай под конвоем поднялась на трибуну, и ей вручили официальный акт о капитуляции, написанный Сулой за несколько минут до этого.
– И не сверкайте чешуей, - предупредила Сула. Малопонятные остальным красные вспышки могли быть сигналом для наксидов.
Леди Кушдай подняла красно-черные глаза.
– Надеюсь, вы предоставите мне всё нужное для самоубийства, - сказала она Суле.
– Не надейтесь. Мы вас слишком ценим.
Сула подозревала, что в самоубийстве леди Кушдай проявит оригинальность большую, чем во всех своих распоряжениях во главе правительства.
Она взяла ручку и подписалась одним словом "Сула".
На подписании присутствовала съемочная группа из Министерства мудрости, и его тут же показали по всем каналам, попутно зачитав текст акта, призывающий наксидов по всей Империи к безоговорочной капитуляции.
Суле пришло в голову, что такое требование искушает судьбу, но решила, что попытка не пытка.
Она разместила штаб в Министерстве мудрости. В отличие от Штаба Флота, где служили только наксиды, теперь арестованные или убитые, в министерстве было телевизионное оборудование и персонал, умеющий с ним обращаться. Она как раз направлялась туда, когда на западе раздался очередной взрыв.
Спенс у "Имперского" и Жюльен у фуникулера сообщили о том, что происходит. Наксиды попытались прорваться от отеля к подъемнику, а силы на нижней станции поддержали выступление. Сула послала туда подкрепление, но нужда в нем уже отпала. Хотя обе атаки были решительны, наксидов разбили наголову.
Сулу поражала та настойчивость, с какой мятежники безрезультатно штурмовали фуникулер. Наверное, выполняют чей-то приказ: командование, запертое в "Имперском", требует немедленных действий и не собирается терпеть промедления и отговорок.
Раз так, Суле следует благодарить наксидских офицеров, не дающих своим солдатам времени, чтобы придумать что-то поумнее.
– Комм: Ветру. Где Казимир?
– спросила она Жульена после того, как бой затих.
– Всё еще вколачивает азы дисциплины в тех вояк? Комм: отправка.
Молчание было таким долгим, что у Сулы по позвоночнику пробежал холодок.
– Прости, Гредель, - наконец пришел ответ.
– Он заставил меня пообещать, что не расскажу ничего до самой победы. Кажется, мы уже победили, ведь так?
И опять тишина. Сула почувствовала, как глубоко в груди растет крик, вопль боли и ярости, который она сдержала только потому, что не была уверена, что Жюльен сейчас скажет именно то, чего она боится.
– Утром Казимира ранили, - продолжил он.
– Огнем из отелей внизу. Мы отправили его в госпиталь. Он был в сознании, мы разговаривали, и, как я уже сказал, он взял с меня обещание... Не хотел, чтобы ты отвлекалась среди боя.
– Мне нужна машина, - закричала Сула.
– Прямо сейчас!