Умница
Шрифт:
Он любезно придержал для нее дверь.
Она оказалась в приемной – большой, красивой, с толстым ковром на полу и хорошими картинами на стенах. В приемной стояли два стола. За одним, в углу, у компьютера сидела женщина в строгом костюме; она с невероятной скоростью нажимала на клавиши. За другим была красавица.
Неизвестно, зачем природа создает таких красавиц. Вообще-то, и без красоты люди живут – работают, женятся, растят детей. Мужчины находят достаточную прелесть в своих несовершенных подругах, любят их. Но примерно одной женщине на тысячу природа дает всё: бездонные
Нина поздоровалась. Секретарша, не переставая стрекотать клавишами, подняла голову, произнесла: «Здравствуйте». Красавица, скользнув по Нине глазами, молча вышла из-за стола. Сделав два шага на умопомрачительных ногах, она открыла внутреннюю дверь, спросила: «Павел Михайлович, к вам можно?» – и кивком пригласила Нину войти.
Чувствуя себя гадким утенком, Нина вошла.
Это была комната для совещаний. По центру проходил длинный стол с дюжиной кресел по бокам, его замыкал стоявший поперек стол директора. Как и в приемной, здесь по стенам с дубовой обшивкой висели картины, а ковер на полу был еще толще. Это был штаб, здесь велись переговоры, принимались самые важные решения. Но сейчас кресла пустовали, и Нине поначалу показалось, что в комнате никого нет. Потом она увидела его.
Павел Михайлович Самсонов, генеральный директор «Градбанка», стоял на одной ноге, в очень странной позе, у открытого окна. Ему было лет сорок с небольшим. Он был высокий, крупный и теперь без пиджака; майский ветерок играл его галстуком, ерошил редеющие волосы. Увидев Нину, он улыбнулся и встал на обе ноги.
– Тайчи, древняя китайская гимнастика, – сказал он. – Нужно добиться равновесия между силами Инь и Ян.
– И вам удается? – не веря своим ушам, услышала она собственный дерзкий вопрос.
Он расхохотался:
– Нет. Пока нет. Но я своего добьюсь.
Она натянуто улыбнулась.
Надевая пиджак, он сказал:
– Вы ведь Шувалова? Прекрасно, пойдемте ко мне.
Из комнаты для совещаний они перешли в смежную – его кабинет. После роскоши других помещений она ожидала увидеть здесь нечто вроде покоев турецкого султана, но кабинет выглядел довольно скромным. Впрочем, кресло, куда директор предложил ей сесть, было бездонным, убаюкивающим, дорогой кожи.
– Да поставьте вы свою коробку, – сказал он. – Что у вас там? Надеюсь, не бомба? – Он опять рассмеялся, но уже не так весело. – Ладно, давайте знакомиться.
Он сел за стол. Ее кресло было рядом, их разделяло всего метра полтора.
– Вы Нина…
– Евгеньевна, – подсказала она. – Можно просто Нина.
– Прекрасно, а я – Павел Михайлович. Вы не против, если я закурю?
Он придвинул к себе пепельницу, достал сигареты, чиркнул зажигалкой. Нина не курила, но даже ей было понятно, что сигареты хорошие, а зажигалка очень дорогая.
Нина впервые рассмотрела его лицо. У него все было крупное: высокий лоб с залысинами, выдающийся нос, большой рот с резкими складками
– Извините, не предложил вам, – спохватился он. – Вы не курите?.. Это хорошо. А я вот не могу бросить. Хотите кофе? Нет?.. Кока-колы, минеральной воды?
– Если можно, воды, – сказала она, вдруг ощутив, что в горле у нее в самом деле пересохло.
Он поднял трубку, сказал в нее: «Марина, пожалуйста, кофе и минеральной воды».
Чуть ли не в ту же минуту открылась дверь, и вошла красавица Марина с маленьким подносом. Поднос с чашкой кофе она поставила перед Самсоновым, а стакан с водой сунула Нине. Нина взяла, пробормотала: «Спасибо».
– Ну так вот, – сказал директор, отпивая кофе, когда за Мариной закрылась дверь. – Я хочу с вами кое-что обсудить.
Он вынул из ящика стола и положил перед ней папку из пластика. Нина сразу узнала свой отчет по «Сириусу». Это было ее первое самостоятельное задание в аналитическом отделе «Градбанка». «Сириус» был проектом спортивного комплекса, который планировалось построить на северо-востоке города. В проекте участвовало десятка два компаний. Генеральный подрядчик обратился в «Градбанк» за крупной ссудой и был согласен на весьма выгодные для банка условия.
Сделка считалась делом решенным, шли последние рутинные согласования перед ее заключением. Нине было поручено уточнить некоторые финансовые показатели в бизнес-плане. Она взялась за дело с рвением, ей хотелось проявить себя. Запросив всю доступную информацию, она перелопачивала ее, засиживаясь на работе допоздна. И не зря. Обнаружились несоответствия: в проекте были занижены некоторые риски, недостаточно учтена инфляция, при помощи бухгалтерских приемов завышена ожидаемая прибыль.
Нина посоветовалась с Ариадной Петровной. Та сказала: «Не бери в голову. Обычное дело, в каждом проекте такого добра хватает. А впрочем, укажи в отчете».
Нина продолжала «копать» и постепенно у нее возникла уверенность, что с проектом что-то не так. Когда она, уже в сотый раз, просматривала документы с красивым логотипом будущего спорткомплекса, у нее возникало почти физическое ощущение опасности. Но откуда это ощущение происходило, она так и не смогла определить.
Пришло время сдавать отчет. Нина четко оформила то, что от нее требовалось, а в приложении перечислила обнаруженные неувязки. Потом, поколебавшись, сделала приписку: «В целом проект «Сириус» вызывает серьезные сомнения, которые, в силу недостатка времени, не удалось ни обосновать, ни опровергнуть. В сложившейся ситуации не могу рекомендовать Банку поддержку проекта. Аналитик Н. Шувалова».
Увидев это, Ариадна Петровна ахнула: «Ну ты и наглая, Шувалова. Кто ты такая, чтобы что-то рекомендовать?.. А вообще, молодец, хватка у тебя есть. Ладно, оставь, я подумаю, что с этим делать».
Через некоторое время Нина услышала, что проект «Сириус» не был утвержден. Причины не разглашались.
А теперь она видела свой отчет на столе у генерального директора. Накрыв его широкой ладонью, Самсонов сказал:
– Я хочу знать, на чем была основана ваша рекомендация.
Это был трудный вопрос. Пытаясь уйти от ответа, Нина сбивчиво заговорила: